Он всегда говорил ей, что она слишком болтлива. Тридцать семь лет семейной жизни он повторял это снова и снова: «Да помолчи ты хоть немного.»
А она смеялась и махала на него рукой. Щебетала, словно птичка, о погоде за окном, о ценах в магазине, о платье у ведущей в телевизоре.
По молодости он ворчал на нее как бы шутя, смягчая свой тон улыбкой. С годами улыбка исчезла, тон стал сварливым — достала жена своей болтовней. Сколько можно? Рот не закрывается с утра до вечера. Как будто она не могла пережить ни одного мало-мальски важного впечатления дня, не проговаривая его вслух. Что за скверная привычка?!
Это было обычное их утро. Только тихо как-то, подумала жена. Впрочем, так часто бывает весной, когда зацветает черемуха и случаются короткие заморозки — птицы словно прячутся и не поют несколько дней, природа за окном затихает. Да и муж какой-то задумчивый…
Он спокойно и молча ел свою яичницу, пил кофе, мрачно смотрел в стену, потом в газету. Она говорила ему о том, что обои надо бы переклеить. Потом с выцветших роз на обоях переключилась на рассуждения о дачных заботах — как там ее любимая роза пережила зиму? Надо бы поглядеть… Муж не сказал ни слова, не предложил ей помолчать хоть пять минут, как делал это каждое утро. Просто выпил вторую чашку кофе и уселся у телевизора — на работу он не ходил, был на пенсии.
А она убежала на службу, сказав ему «пока» и слегка удивившись, что никакого ответа не последовало. Может, телевизор слишком громко работал?
Вечером, вернувшись домой, она вновь обнаружила его у телевизора. И тогда уже подумала: что-то неладно, какой-то супруга пустой взгляд. И ужин не приготовил, хотя обычно к ее приходу всегда соображал что-то простое.
«Вадим, скажи что-нибудь! Что с тобой?» — потрясла она супруга за плечи.
Он молчал. Явно был раздражен, что ей от него что-то надо. И… показалось ей на секунду, будто бы паника промелькнула в его взгляде. Как будто человек заточен в своем теле, которое вдруг дало сбой и перестало слушаться. Но все у него при этом работало: и руки, и ноги. Что там еще бывает при инсульте, лихорадочно вспоминала она? Перекос лица? Лицо ровное. Нарушение речи? Нарушение речи! У него пропала речь!
От начала симптомов до вызова скорой прошло больше двенадцати часов. Врач скорой, умница, так и эдак проверил двигательную сферу, хотя явной слабости в руке и ноге не наблюдалось, и выявил-таки легкие отклонения, которые явно говорили — это инсульт. Просто нарушение речи оказалось единственным ярким симптомом, а слабость в правой руке и ноге была едва заметна глазу специалиста.
МРТ подтвердила диагноз «инсульт». Расположение очага в мозге было таково, что более прочего нарушилось произнесение речи — больной буквально онемел. Частично пострадало и понимание слов, и оттого мелькнула в глазах больного паника, когда жена принялась расспрашивать его — он не все понимал, а сказать и вовсе ничего не мог. Критика к своему состоянию тоже пострадала, поэтому мужчина спокойно весь день смотрел телевизор, не особенно беспокоясь о том, что бормотание фигур на экране стало малопонятным.
Она вспомнила еще, что тем утром он раздраженно отбросил газету, словно там написана несусветная чушь: для его мозга так ведь и было, слова и предложения воспринимались бессмысленным нагромождением слогов.
Жена его, изрядно помотавшись с ним по реабилитациям и логопедам, добилась определенного успеха в восстановлении. Правда, любила повторять супругу, что это его высшие силы наказали, и справедливо: столько лет желал немоты своей второй половине, да сам онемел невзначай.