Здесь мы лишь вкратце рассмотрим основные моменты истории ниндзюцу, так как для того, чтобы написать подробную историю этого искусства, потребовалось бы многотомное исследование. Корни этого искусства уходят в глубокую древность, во времена, о которых мы не можем судить однозначно, потому, что в источниках, дошедших до наших дней, например в «Кодзики» («Записи деяний древности»), в «Нихон сёки» («Анналы Японии») или в древнекитайской летописи «Ши цзи» («Исторические записки»), историческое повествование очень тесно переплетено с фольклорным вымыслом и религиозной мифологией. Впрочем, в те далёкие времена существовали лишь многочисленные предпосылки для формирования и дальнейшего развития этого искусства, само же ниндзюцу появилось, как думается не ранее эпохи Намбоку-тё (1336—1392 гг.) или Муромати (1392—1573 гг.), когда появились такие школы как Катори синто-рю, Касима синто-рю и Нэн-рю, оказавшие огромное влияние на становление японских будзюцу. Если взять другие воинские искусства, такие как кэн-дзюцу, со-дзюцу, или дзю-дзюцу, несмотря на легенды об их происхождении в «Эру богов», реальную историю их можно проследить до XIV века. То же самое относится и к ниндзюцу: в эпоху Намбоку-тё составлены самые ранние достоверные источники, упоминающие о деяниях синоби-но моно, но легенды утверждают, что синоби были уже во времена императора Дзимму. Здесь необходимо отметить, что сам термин «синоби» несколько неоднозначен. Сегодня под словом «синоби» мы подразумеваем человека, который прошёл подготовку в синоби-но дзюцу, т.е. обучен тайно проникать в строго охраняемые замки, изменять внешность под странствующего монаха или торговца, вести беседу как с простыми людьми, так и с важными сановниками таким образом, чтобы выудить из разговора ценные сведения. В далёком прошлом, например в период Асука (538—710 гг.), или в период Нара (710—794 гг.), слово «синоби» могло просто означать человека, который что-либо делает втайне. Под словом «синоби» мог подразумеваться и лазутчик, но чаще использовались его синонимы: «кантё», «тёдзя», и т.д., и мы не можем точно знать, были эти кантё и тёдзя простыми воинами, или специалистами по тайному прониканию. В «Кодзики» мы можем видеть описание воинских хитростей, которые применяли герои древности, но называть любую уловку и любое проявление смекалки тактикой ниндзя, думается, было бы неправильно.
Так, например, известно, что во время восточного похода императору Дзимму Тэнно во сне было видение, в котором ему было сказано взять на горе Ама-но Кагуяма глину, сделать из неё ритуальные сосуды и посвятить их богам. За это ему была обещана победа над враждебными племенами эмиси. Но гора Ама-но Кагуяма, находилась на территории занятой противником. Поэтому надо было придумать какую-нибудь хитрость, чтобы прийти на эту гору незамеченным противниками и набрать глины. С этой задачей справились Синэцухико и Отоукаси, которые замаскировавшись под старика и старуху, проникли на гору, без труда минуя вражескую заставу, набрали необходимого количества глины, и вернулись обратно.
Также в «Кодзики» и «Нихон сёки» сказано, что когда принц Ямато-такэру завоёвывал остров Кюсю, он, переодевшись девушкой, проник в землянку к предводителям племени кумасо, и на праздничном пиршестве заколол их мечом. Здесь мы видим пример маскировки для обмана противника. Но утверждать, что здесь было применено ниндзюцу мы не можем, так как видно, что эта уловка с переодеванием, была просто проявлением находчивости, а не использованием некоей системы уловок.
Похоже, сами ниндзя верили в божественное происхождения своего искусства. В Трактате «Кога-рю нинпо дэнсё» («Письменное наставление по нинпо школы Кога-рю») о происхождении ниндзюцу говорится следующее:
«Искусство синоби было передано [синтоистскими] богами Оомунамуми-но Микото и Сукунахико-но Микоё в „Эру богов“. После этого, об этом искусстве были составлены записи, которые хранились в императорском дворце, называемом Кумосибари и Кумасо-дзими. Во время мятежа Сога-но Эмидзи многие рукописи погибли в огне. Сохранилась только малая часть рукописей, и среди уцелевших текстов были записи об искусстве синоби. Эти рукописи получил Фудзивара Эмиосикасу (706—764 гг.). Он отдал их [на хранение] в монастырь Какухо-дзи в Ига, и [спустя века] они были переданы полководцу Кусуноки Масасигэ и Акутагава Хёбу, который был самураем из охраны императорского дворца. Позднее, он уехал жить в Кога, в провинции Оми, и именно из этого места, искусство синоби распространилось повсюду. Это учение стало известным как Кога-рю. Из этого учения некоторые части были сохранены, другие отброшены за ненадобностью и взяты лишь те, которые содержали сущность учения».
Также, во многих свитках по ниндзюцу сказано о китайском происхождении этого искусства. Трактаты ниндзя отсылают нас в древний Китай конца эпохи Ся (1765 г. до н.э.). Последний правитель династии Ся Цзе-ван был человеком безнравственным и жестоким. Он строил себе роскошные дворцы, разорял казну и повышал налоги, и тем самым довёл своё царство до крайней нищеты. Против него поднялся весь народ и простолюдины и князья. Во главе коалиции князей встал правитель области Шан Чэн-тан. Уже в ту древнюю эпоху невозможно было вести войну без предварительной разведки. У Чэн-тана на службе находился человек по имени И-инь. Это был необычайно одарённый человек умный, расчётливый и хитрый политик. Его фигура оценивается историками неоднозначно. Древнекитайские моралисты, пытались выставить его мудрым царедворцем и философом. Некоторые современные историки называют его ловким карьеристом и узурпатором, так как после смерти Чэн-тана, фактическая власть перешла к нему в руки. Так или иначе, этот человек сделал многое для свержения династии Ся, и возвышения династии Шан.
Чэн-тан послал И-иня в Ся на разведку. При этом был использован метод, который спустя века, станет классическим методом ниндзюцу — ямабико («горное эхо»). Чэн-тан изобразил ссору с И-инем, обвинил его во всевозможных злоупотреблениях, и даже собственноручно хотел его убить, выстрелив в него из лука. И-инь, спасаясь от гнева бывшего покровителя, бежал в Ся под защиту Цзе-вана. Источники умалчивают о его шпионской деятельности, в «Ши цзи» говорится, что И-инь просто оставил Чэн-тана и направился в Ся. Но через три года, возненавидев правителя Ся, вернулся обратно в Бо (столица княжества Шан). Мэн-цзы даже писал, что Чэн-тан рекомендовал И-иня Цзе-вану в качестве советника, но тот его отверг, и поэтому Чэн-тан начал против него войну. Однако у древнекитайского военного теоретика Сунь-цзы, в его знаменитой книге «Искусство войны» И-инь упоминается в контексте главы «Использование шпионов». Правда, Сунь-цзы называет его И Чжи — это другое имя И-иня:
«В древности, когда поднималось царство Инь, в царстве Ся был И Чжи; когда поднималось царство Чжоу в царстве Инь был Люй Я. Поэтому только просвящённые государи и мудрые полководцы умеют делать своими шпионами людей высокого ума и этим способом непременно совершают великие дела». (Пер. Н. И. Конрада)
Об И-ине есть упоминания и в трактатах по ниндзюцу. В «Бансэнсюкай» о нём говорится:
«Со времён Жёлтого императора было лишь несколько человек, которые владели ниндзюцу. В период Инь, человек, которого звали И-инь, владел этим искусством и служил князю Тану. Он пробрался во дворец Цзе-вана, правителя царства Ся, и убил его. В древние времена, возвышение династии Инь, произошло благодаря И-иню, служившему династии Ся. Он пять раз принимал сторону Цзе, и пять раз сторону Тана, люди не знали, что И-инь служил шпионом».
В свою очередь, падение династии Шан и возвышение династии Чжоу, в XI в. до н.э. также было связано со шпионской историей. Последний правитель Шан Чжоу Синь пошёл по стопам Цзе-вана и утратил «Мандат Неба». Его сверг У-ван, основавший чжоускую династию. Помогал ему в этом советник Цзян-цзыя, также известный как Люй Шан, Люй Я. Также его называли просто по названию занимаемой должности — Тайгун (кит. «главный министр»). В «Бансэнсюкай» так сказано об этом:
«…Затем, после этого (т.е. после падения Ся) традиция была передана Цзян Цзыя, и он написал трактат по ниндзюцу состоящим из 71 главы и представил его миру… в „Искусстве войны“, в главе „Использование шпионов“ упоминается, что Цзян Цзыя проник во вражеские ряды, к правителю Чжоу Синю и победил его. Согласно этой главе: „Чжоу поднялось, и Лю Цзыя был у врага“. Согласно записи, Чжоу было названием династии, когда правитель У захватил страну. Лю Цзыя был в действительности Цзян Цзыя и его врагом был Чжоу-ван. Люди лишь знали о битве при Муе, но не знали что [Цзян Цзыя] пошёл к вражеским военачальникам, предложил им женщин и взятки, чтобы свободней провести заговор. Эта цитата показывает, что в действительности стояло за этой битвой».
Книга Тайгуна «Шесть секретных учений» (кит. «Лютао», яп. «Рикуто») оказала большое влияние на становление ниндзюцу. Этот трактат в самом Китае долгое время был запрещённой книгой, и конфуцианскими моралистами расценивался как подделка. Они очень уважали Тайгуна, но отрицали его авторство, считая, что трактат ему приписан. В этом трактате, помимо описания эффективных стратегий ведения войны с малым войском против большой и многочисленной армии, такой, какой была армия Шан, даётся пошаговое руководство по свержению правящей династии путём создания смут и волнений в государстве противника, подкупа его чиновников и военачальников. Всё это оказало влияние на развитие ниндзюцу. В «Бансэнсюкай» сказано:
«Ниндзюцу также включает в себя методы разделения (хэдатэру-но дзюцу). С помощью ложного обвинения у противника нарушаются отношения сюзерена и вассалов, также разрушается союз противника с правителями соседних провинций, чтобы он не получил [от них] военной поддержки и был введён в замешательство. Либо с помощью способа „стравливания“ (симукэру-дзюцу), вражеский военачальник и его подчинённые, настраиваются друг против друга, так чтобы они взаимно друг другу вредили… И в Китае и в Японии издревле имелось множество примеров, [когда] победы достигали, создавая смуту в рядах противника».
Эти способы «разделения» и «стравливания» были позаимствованы ниндзя из трактата «Шесть секретных учений».
Из «Лютао» в ниндзюцу пришли методы составления тайных посланий. В главах «О секретных бирках» и «О секретных письмах» говорится о способах шифрования информации:
«Тай-гун сказал:
Правитель и его генералы имеют систему секретных бирок. Состоящую из восьми видов таковых.
Есть бирка, означающая великую победу над врагом, она длиной в один фут. Есть бирка, означающая разгром вражеской армии и убийство их генерала-полководца, она длиной в девять дюймов.
Есть бирка. Сообщающая о взятии вражеских стен и взятии города, она восемь дюймов длиной.
Есть бирка, означающая, что враг отброшен назад и армия глубоко вторглась в его земли, она семь дюймов длиной.
Есть бирка, которая призывает войско готовиться к серьёзной обороне, она шесть дюймов длиной.
Есть бирка, сообщающая о необходимости поставки провианта и в потребности в подкреплении, она пять дюймов длиной.
Есть бирка, означающая поражение армии и смерть генерала, она четыре дюйма длиной.
Есть бирка, сообщающая о потере всех преимуществ и о том, что армия сдалась, она три дюйма длиной». (перевод И. Н. Мизининой)
Все эти методы послужили основой для тайнописи ниндзя (анго-дзюцу).
Спустя века, в эпоху Чуньцю, (722—481 гг. до н.э.) наёмный консультант по вопросам военной стратегии (кит. шуйкэ) Сунь-цзы, из царства Ци, написал трактат по военному искусству и представил его правителю царства У Хэ Люю (в другом прочтении Хо Люй). Хэ Люй сделал Сунь-цзы своим полководцем и, с его помощью, добился блестящих побед над соседями. Как сказано в «Исторических записках» («Ши цзи») Сыма Цяня:
«На западе [усцы] разбили сильную чускую [армию и] вступили в столицу Ин, на севере создали угрозу Ци и Цзинь. [Так Хэ Люй] прославился среди чжухоу. Во всём этом есть заслуга Сунь-цзы».
Книга Сунь-цзы «Искусство войны» оказала огромное влияние в развитие военного дела на всём Дальнем Востоке: и в Китае, и в Корее, и в Японии. В краткой, афористичной форме, в тринадцатой главе своего труда, он изложил основные принципы использования шпионов, обобщив весь опыт предыдущих поколений. Он писал, что война — большое дело для государства, но дело крайне рискованное. Ведь когда поднимают стотысячную армию и отправляются в поход за десять тысяч ри, можно ли уверенно сказать, что поход будет удачным? Когда повышают налоги и простолюдины отдают последний мешок риса на прокорм армии, они могут взбунтоваться. Когда крестьяне вместо полевых работ весь сезон заняты постройкой укреплений, на следующий год может случиться голод. И даже если одно из противоборствующих государств победит другое, но будет в этой войне истощено расходами и людскими потерями, где гарантия, что третье государство, наблюдающее «из-за камня за дракой двух тигров», не пойдёт войной против ослабевшего победителя?
Поэтому для успешного ведения войны, необходимо знать всё о своём противнике. Сильное ли у него войско, искусны ли военачальники и какие они строят планы, есть ли единство в помыслах у народа и правителя, добросовестны ли его чиновники — всё это необходимо знать, чтобы на основе этого строить свой план и определять стратегию. «Такое знание невозможно получить путём гаданий и вопрошания духов. Такое знание можно получить только от людей». Поэтому первым делом для вступающего в войну, будет организация надёжной разведки.
Книга Сунь-цзы послужила теоретическим фундаментом для ниндзюцу. В «Синоби-хидэн» говорится:
«Сунь-цзы, вассал правителя Хэ Лю-вана из царства У, придумал пять типов синоби (гокан), которые появляются в главе «Сон ёкан» («Использование шпионов») его книги «Искусство войны». Говорят, что некоторые вассалы императора Гаоцзу из ханьской династии, такие как Чжан Лян, Хан Синь, также как и Сунь-цзы, использовали искусство синоби, как о них упоминается в книге «Диалоги с императором Тай-цзуном».
В приведённой цитате упомянуты пять типов синоби — гокан (букв. пять шпионов). Это известная классификация Сунь-цзы, разделяющая виды шпионов по категориям, в зависимости от задач, поставленных перед ними, методов их деятельности, и способов их вербовки.
«…Пользование шпионами бывает пяти видов: бывают шпионы местные, бывают шпионы внутренние, бывают шпионы обратные, бывают шпионы смерти, бывают шпионы жизни.
Все пять разрядов шпионов работают, и нельзя знать их путей. Это называется непостижимой тайной. Они — сокровище для государя» —
сказано у Сунь-цзы.
Теория о пяти видах шпионов (гокан) явилась основой для всех методов ниндзя, по внедрению к противнику, и добыванию секретной информации.
Полагают, что книги китайских стратегов привёз в Японию в VIII веке Киби-но Макиби, знаменитый дипломат и конфуцианский учёный. Однако, вероятно, что эти книги попали в Японию ещё раньше, вместе с китайскими иммигрантами аябито. По крайней мере, некоторое влияние идей древнекитайских стратегов можно обнаружить уже в «Нихон сёки». Однако, как ни странно, о практической реализации этих идей, в древнеяпонских хрониках почти ничего не сказано. Это не означает что полководцы эпох Асука, Нара и Хэйан не были с ними знакомы. Даже, если в то время, в Японии, действительно не было этих книг, некоторые тактические приёмы древнеяпонские полководцы вполне могли позаимствовать у силланцев, которые с успехом использовали многие рекомендации Сунь-цзы, в войнах против Пэкче, с которым древняя Япония поддерживала военно-политический союз и часто выступала на стороне Пэкче, во время конфликтов на Корейском полуострове. Просто далеко не всё, чему учил Сунь-цзы, могло применяться на практике. Причиной тому являются условия местности, в которых приходилось принимать бой древнеяпонским полководцам. Сложный горный рельеф, узкие горные проходы и глубокие ущелья, обилие рек и болот, делали почти невозможным применение рекомендаций Сунь-цзы, рассчитанных на противоборство больших многочисленных армий, на удобной для боя равнинной местности. Видимо впервые потребность в осмыслении идей китайской военной науки появилась во время войны Гэмпэй (1180—1185 гг.) между сильнейшими самурайскими кланами Тайра и Минамото, когда войной была охвачена вся страна, и появились большие многочисленные армии. Тогда же, было осознанно преимущество т.н. «гибкой» или «необычной» тактики. И ниндзюцу, как раз, является выражением принципа использования на войне «гибкого» и «необычного».
«Обычная» тактика — это использование войск общепринятым способом, т.е. лобовая атака, проводимая большими силами. «Необычная» тактика — это тактика партизанской диверсионной войны, при которой проводятся неожиданные атаки с флангов и с тыла, применяются различные «военные хитрости», с целью заманить противника в ловушку. Сунь-цзы писал по этому поводу:
«Тот, кто применяет „необычные“ войска, безграничен, подобно Небу, глубок и неизмерим, как потоки рек Хуанхэ и Янцзы».
Вэй Ляо-цзы писал:
«Успешно побеждающий врагов, сперва вступает в бой, используя „правильную“ тактику. Потом использует „необычную“ тактику, чтобы управлять врагом. Это и есть верный способ добиться победы».
Поэтому можно сказать, что ниндзюцу, представляет собой развитие на японской почве основных идей древнекитайской военной теории.