Вероника плохо знала своего отца. Вернее будет сказать - не знала вовсе. Она лишь помнила его лицо, которое видела всего несколько раз в жизни - умное, серьезное лицо с темными, проницательными глазами. Вероника не испытывала к отцу совершенно никаких чувств - ни плохих, ни хороших. Отец бросил их с матерью, когда Веронике было всего шесть месяцев, и мать никогда не рассказывала Веронике о нем, да та и сама никогда не отцом не интересовалась. Однажды, когда ей было десять, отец вдруг заявился на пороге их квартиры и хотел повидать дочь, но мать Вероники со скандалом вытолкала его взашей и бросила вслед дорогую куклу, которую отец намеревался подарить дочке. Еще одна встреча состоялась спустя пять лет, и тогда Веронике удалось немного пообщаться с отцом, хотя тот почему-то был немногословен и ничего о себе не рассказал. В последний раз Вероника видела отца год назад, перед его смертью. Тогда она узнала, что ее отец очень богат и что он завещает все свое состояние именно ей. Спустя несколько месяцев Вероника стала владелицей роскошного особняка, двух раритетных иномарок и небольшого загородного домика на берегу озера. Но и это никак не повлияло на отношение Вероники к отцу. Она по-прежнему относилась к нему с равнодушием.
Был поздний осенний вечер. Вероника вместе с мужем сидели на крытой террасе и пили чай. Это было их последнее чаепитие на свежем воздухе; уже завтра, раннем утром они приедут в город, и все начнется сначала - работа, серые мокрые улицы, угрюмые многоэтажки. Вероника посмотрела на висевшую над далеким лесом луну и вдохнула поглубже холодный пряный воздух. Ей очень хотелось спать, и в глазах почему-то двоилось - уже не одна, а две луны застыли на звездном небе и от обеих вниз тянулись две ровные серебряные дорожки. Вероника тряхнула головой и ущипнула себя за ногу. Это ненадолго привело ее в чувство, но вскоре все повторилось вновь.
- Что с тобой? - спросил ее Юрий, осторожно тронув за руку.
Вероника снова тряхнула головой и слабо улыбнулась.
- Ничего, - ответила она. - Просто устала. Давай, допивай чай и идем спать.
Юрий кивнул и разлил остатки чая по чашкам. Едва Вероника протянула руку, чтобы взять свою чашку, как в нее с потолка рухнул огромный черный паук. Вероника тут же вскрикнула и выронила чашку. Та упала на дощатый пол и разлетелась на куски.
- В чем дело? - встревоженно спросил Юрий, поднимаясь из-за стола.
- Ты что, не видел? - изумленно воскликнула Вероника. - Паук! Он упал прямо ко мне в чашку!
- Я не видел никакого паука, - возразил Юрий, с недоумением глядя на жену. - Уже слишком холодно для пауков. Они все попрятались и спят.
- Но я сама видела, - продолжала настаивать Вероника. - Огромный, черный, будто тарантул! Странно, что ты его не заметил.
- Наверное, и правда пора спать, - сказал Юрий, покачав головой. - А то еще и не такое померещится. Пойдем, Ника.
Он быстро убрал посуду со стола и повел Веронику в дом. Прежде чем войти, Вероника на минуту задержалась на крыльце. Облокотившись на деревянные перила, она посмотрела на звездное небо и прислушалась. Ночную тишину нарушал один-единственный звук - какое непонятное жужжание, будто где-то неподалеку над ульями роились пчелы. Звук этот слышался то четко, то приглушенно, и от его присутствия Веронике стало не по себе.
- Что это за гул? - спросила она поджидавшего ее мужа.
Юрий подошел к ней и тоже прислушался.
- Гул? - переспросил он. - Трансформатор, наверное. Или самолет.
- Да нет, не похоже, - пробормотала Вероника. - Как будто пчелы или мухи. Очень странно...
Юрий приобнял ее и слегка подтолкнул к двери.
- Ты явно переутомилась, Ника, - сказал он. - Давай, пора в постель. Уже слишком поздно, чтобы стоять тут на холоде и гадать, что это гудит.
Вероника сдалась и шагнула через порог. Едва они с Юрием достигли спальни, как она упала на кровать и тут же уснула.
В последнее время Веронику мучили кошмары. То ей снилось, будто она падает на рельсы в метро аккурат перед приближающимся поездом, то взлетает вверх и резко падает вниз с огромной высоты, то убегает от каких-то смутных, зловещих силуэтов. Вероника не знала, в чем причина этих кошмаров и объясняла их обычной усталостью, но всякий раз, когда они являлись ей ночью, просыпалась от них в поту и долго не могла уснуть вновь. Так случилось и на этот раз. Веронике снилось, что она находится в каком-то маленьком домике, стоявшем посередине огромного, темного леса. Неожиданно безоблачное небо затянулось багрово-черными тучами, грянул оглушительный раскат грома и поднялся сильный ветер. Выбежавшая из дома Вероника видела, как страшный удар ломает вековые деревья словно спички и разбрасывает их во все стороны. Обезумев от страха, она бросилась бежать куда глаза глядят, но в какой-то момент споткнулась и упала. Тут же огромное дерево, под которым она оказалась, с ужасным треском сломалось и рухнуло прямиком на нее. Вероника вскрикнула и проснулась.
В спальне царили темнота и тишина. Часы на стене тихо шуршали секундной стрелкой, за стенкой, на кухне глухо гудел холодильник и в углу яростно скреблась то ли крыса, то ли мышь. Вероника, шлепая босыми ногами по полу, подошла к окну и одним движением отдернула штору. Спальню тут же залил мертвенно-серебристый свет луны, которая теперь висела еще ближе, над бесхозным домом, находившимся напротив. Вероника долго смотрела на ее бледно-желтый диск, испещренный точками-кратерами, которые сегодня, в полнолуние, были заметны невооруженным глазом. Вероника перевела взгляд на спящего мужа; лицо Юрия было безмятежным, рот слегка приоткрыт, правая рука покоилась под подушкой. Вероника вытерла со лба холодный пот и снова повернулась к окну. Вдруг на фоне луны, быстро миновав исходивший от нее огромный яркий луч, промелькнуло что-то невероятно огромное и снова скрылось во тьме. Вероника вздрогнула и отпрянула от окна. Это пролетевшее нечто заставило ее сердце бешено колотиться, а колени предательски дрожать. Подключив логику, Вероника предположила, что это наверняка всего лишь какая-нибудь ночная птица, коих в здешних местах водилось в изобилии и хотела было задернуть штору и вернуться в постель, как нечто проявило себя снова. Оно опять резко пролетело мимо окна, неприятно крикнуло где-то вдалеке и через мгновение вернулось в полосу лунного света. Совершенно не скрываясь, оно уселось по ту сторону стекла и уставилось на Веронику двумя огромными глазами-плошками. Нечто оказалось совой, но вглядевшись в нее повнимательнее, Вероника заметила, что с птицей что-то не так. Сова смотрела ей прямо в глаза, словно человек, желающий сказать что-то важное, и была намного больше своих сородичей. Вероника взмахнула рукой и слегка ударила по стеклу, намереваясь прогнать жуткую гостью, но сова не улетела. Вместо этого она раскрыла клюв и из него вырвалось жуткое подобие смеха.
- Брысь, брысь! - закричала Вероника, снова ощущая на коже выступивший холодный пот. - Проваливай отсюда к черту!
Не на шутку перепугавшись, Вероника снова попыталась закрыть окно шторой, но переусердствовала и уронила гардину. Раздавшийся грохот разбудил Юрия и он, вскочив с кровати, подбежал к яростно машущей руками Веронике.
- Ну что опять, Ника? - встревоженно поинтересовался он, обхватив жену обеими руками и прижав к себе. - Почему эта штука на полу? Зачем ты ее уронила?
- Там... эта чертова сова! - Вероника указала рукой на окно, за которым теперь ничего и никого не было. - Она сидела и смотрела прямо на меня, а потом засмеялась! Мне так страшно, Юра...
Юрий уложил ее в постель и укрыл одеялом. Вернувшись к окну, он раскрыл его и выглянул наружу. Улица была пуста и безмолвна, окна других домов были темными и безжизненными. Не было слышно ни лая собак, ни криков ночных птиц. Поселок крепко спал.
- Никаких сов тут нет, - заявил Юрий, закрыв окно и приладив на место гардину. - Если она и была, то давно уже улетела. И уж точно из нее не стоило так переживать. Спи.
Вероника прижалась к мужу и закрыла глаза. Вскоре сон вновь накрыл ее своим темным пологом и Вероника проспала без сновидений до самого утра.
Город встретил Веронику и Юрия дождем и холодным порывистым ветром. Отпуск был окончен, лето безвозвратно ушло, и осень замела его следы сорванными с деревьев желтыми листьями. Веронике не хотелось возвращаться на работу, хотя целых три недели безделья ей тоже порядком поднадоели; в конце концов, осенью в поселке было так же тоскливо и сумрачно, как и в городе.
В отличие от Юрия, который считал себя весьма деловым человеком и работал в налоговой службе, Вероника была обычным диспетчером в дежурно-диспетчерской службе. В течение каждого своего дежурства Вероника принимала по нескольку десятков звонков и оперативно реагировала на них, передавая данные разным органам. В основном это были сигналы о пожарах, подтоплениях, автоавариях и прочих неприятностях, которые постоянно случались с жителями города. В перерывах между звонками Вероника обсуждала с коллегами разные пустяки, разгадывала кроссворды или попросту дремала, устроившись в своем удобном кресле. Когда раздавался очередной звонок, Вероника тут же хватала трубку телефона и выслушивала информацию об очередном происшествии. И так день за днем, на протяжении уже целых пяти лет.
- Представляете, девочки, - начала свой рассказ Анна, коллега Вероники, когда та уселась в свое кресло после короткого приветствия. - Вчера позвонил какой-то псих и сообщил, что сейчас выпрыгнет из окна. «А мне-то что, - говорю я ему, - прыгайте на здоровье. Вам тут не психологическая служба, вы номером ошиблись». А он мне: «На мне бомба, и когда я упаду, то половина улицы взлетит на воздух». Я, конечно, поняла, что это либо пьяный, либо наркоман, и никакой бомбы у него и в помине нет, но все равно передала звонок в полицию. Не знаю, чем дело закончилось, но слава Богу, все улицы пока целы.
- У меня тоже подобный случай был, - поддержала ее Женя, у которой стаж работы был больше, чем у остальных. - Позвонил некий гражданин и сказал, что убьет жену и дочку. Типа он уже сидит перед ними с ружьем и все такое. Я, само собой, перепугалась, вызвала наряд, а потом выяснилось, что у этого фрукта никогда не было ни жен, ни дочек. Да и вообще он оказался обычным шизофреником, у которого случилось обострение. Мне, конечно, от этого не легче, приятного мало таких выслушивать.
Вероника, попивая горячий кофе, поморщилась и махнула рукой.
- Страсти какие-то вы рассказываете, - сказала она, уставившись в монитор. - Погода дрянь, первый день после отпуска, настроение хуже некуда, а тут еще вы с вашими психами и алкашами. Еще и эта сова ночью...
Обе коллеги уставились на Веронику.
- Какая еще сова? - спросили они в один голос.
Вероника, вспомнив зловещую ночную посетительницу, судорожно вцепилась в чашку. По спине ее снова пробежали крупные ледяные мурашки.
- Да так, никакая, - не желая мысленно переживать события минувшей ночи, ответила Вероника. - Так, показалось кое-что… Ерунда.
Она допила кофе и поставила чашку на стол. Тут же телефон справа от нее загорелся красным цветом и громко зазвонил. Вероника сняла трубку и машинально представилась. Это было совершенно ни к чему, потому что в ответ была лишь тишина.
- Вас не слышно, - громко и четко проговорила Вероника. - Что у вас случилось?
Ответа не было. Послышались какие-то тихие щелчки, будто кто-то нажимал на клавиши, чье-то отдаленное сопение и снова наступила тишина. Решив, что кто-то попросту решил пошутить, Вероника хотела положить трубку, но из нее вдруг послышался такой оглушительный вой, что Вероника едва не выронила ее из рук.
- Вы слышите? - обратилась она к коллегам, держа трубку в вытянутой руке. - Что это за фигня?
Анна и Женя прислушались и пожали плечами.
- Я ничего не слышу, - сказала Анна. - Что там?
Вой, тем временем, стал еще громче. Вероника удивленно распахнула глаза и переводила их с одной коллеги на другую.
- Да как же это, - воскликнула она, потрясая трубкой. - Воет кто-то!
Женя, которая тоже ничего не слышала, молчаливо развела руками. Вой резко стих. Из трубки доносились лишь короткие гудки. Вероника вернула трубку на место и схватилась за голову. Анна и Женя переглянулись и хихикнули.
- Первый день после отпуска, всякое бывает, - бросила Анна, любуясь своими ногтями. - И не такое может померещиться.
- Да мерещилось мне, действительно выл кто-то, - попыталась оправдаться Вероника. - Как будто волк или собака. Странно, что вы ничего не слышали.
Женя снова промолчала и лишь пожала плечами. Ее взгляд был весьма красноречив. Так смотрят на человека, не вполне нормального. Вероника сразу это поняла и прекратила дальнейшие объяснения. Они были бессмысленны.
- Ладно, черт с вами, - пробормотала она, прикрыв рот ладонью. - Может, у меня действительно уже крыша едет.
Она налила себе еще кофе и обхватила чашку обеими руками. Вероника пыталась согреться и успокоиться. Внутри нее все ходило ходуном.
Два дня Вероника не замечала вокруг ничего подозрительного. Не было никаких сов, никакого странного шума, никаких насекомых, падающих с потолка. Вероника вернулась к привычной жизни - подъем ранним утром, короткий завтрак вместе с мужем, работа, вечер у телевизора и спокойный, лишенный сновидений сон. Но на третий день необъяснимое вновь вторглось в ее жизнь, и Вероника столкнулась с настоящим ужасом. Ужасом, перевернувшим всю ее жизнь.
Утро этого самого третьего дня было самым обычным. За завтраком Юрий сообщил Веронике, что едет в командировку на сутки. Он доел свою яичницу, поцеловал жену и ушел. Вероника посидела за столом еще немного, и когда часы показали половину восьмого, отправилась на работу. Выйдя из подъезда, она обратила внимание на детей, играющих в песочнице. Это были самые обычные дети - два мальчика и девочка, которым было лет по шесть, не больше. Сидя под проливным дождем, они лепили куличики из песка и украшали их палочками. Вероника огляделась. Вокруг, кроме нее и детей никого не было. Задумавшись над тем, кто из родителей позволил своим детям с самого раннего утра гулять одним, Вероника немного замешкалась и снова уставилась на ребят. Те, будто только что заметив ее, оставили свое занятие и уставились на нее в ответ. Один из мальчиков поднялся и, слегка сгорбившись, направился к Веронике каким-то странным шагом. Он шел, чуть прихрамывая и припрыгивая, вытянув вперед обе руки, словно был слепым. Когда от него до Вероники оставалось не более двадцати шагов, та вдруг заметила, что с лицом ребенка что-то не так. Вместо обычного носа на нем был свиной пятачок, маленькие круглые глаза были абсолютно черными, а на коротко стриженной голове были явно заметны маленькие рожки. Перепугавшись, Вероника бросилась бежать от страшного ребенка и, не заметив идущую навстречу соседку, налетела на нее, едва не сбив с ног. Старушка каким-то чудом удержалась на ногах и сердито потерла ушибленное плечо.
- Что это с тобой, Вероника? - спросила она, хмуро рассматривая побелевшее от ужаса лицо Вероники. - Что ты такое увидела?
Вероника, задохнувшись, указала рукой на пустую песочнику. Никаких детей, никаких куличиков.
- И что там? - задала новый вопрос соседка.
Вероника махнула рукой и быстрым шагом направилась к остановке. Сердце ее бешено колотилось, а в глазах плясали искры. Буквально запрыгнув в троллейбус, Вероника села подальше от всех и прижалась щекой к холодному стеклу. В глазах ее стояли слезы.
Второе страшное видение настигло Веронику тем же вечером, когда она возвращалась с работы. Выйдя из магазина, она увидела ковылявшую к ней по тротуару собаку. Та шла, опустив морду вниз и высоко задрав прямой и облезлый хвост. Вероника часто кормила бездомных собак, совершенно их не опасаясь; по какой-то причине, бродячие псы никогда не трогали ее, и даже агрессивные собаки, собираясь напасть, непонятным образом внезапно передумывали это делать. Вероника иногда шутила, что в прошлой жизни была собакой, какой-нибудь хорошенькой болонкой, которая сводила с ума даже самых злобных кобелей. Вот и теперь, заметив собаку, Вероника извлекла из пакета только что купленный батон и отломила от него порядочный кусок.
- Эй, ты, - крикнула она, присвистнув. - На, возьми!
Она кинула угощение на асфальт, но пес не обратил на него никакого внимания. Приблизившись, он наконец поднял свою морду и Вероника тут же зажала рот рукой и отступила назад. У собаки было человеческое лицо - круглое румяное лицо взрослого мужчины. Закричав во весь голос, Вероника бросилась бежать, и бежала долго, пока окончательно не выбилась из сил. Остановившись, она обнаружила, что находится у подъезда своего дома и тяжело привалилась к стене. Боясь вновь увидеть в песочнице жутких детей, Вероника сквозь пальцы выглянула за угол и тяжело выдохнула. Никого. Отдышавшись, она толкнула тяжелую входную дверь и вошла в пропахший сыростью подъезд.
- Ты просто переутомилась, - сказала Вероника самой себе, наливая крепкий чай. - Так иногда бывает. Все это тебе просто кажется. Это ненастоящее. Ты просто уставшая, измученная женщина. И я точно знаю, что тебе поможет. Горячая ванна и долгий крепкий сон.
Как следует насладившись ужином и чаем, Вероника оставила грязную посуду на столе и отправилась в ванную. Набрав горячей воды и чиркнув спичкой, Вероника подожгла ароматическую свечу и забралась в воду. Полностью расслабившись, Вероника полузакрытыми глазами наблюдала за пляшущим на свече огоньком. Когда-то очень давно, будучи совсем маленькой, Вероника часто ездила в гости к деду, жившему в деревне. Там часто случались перебои с электричеством, и всякий раз, когда его не было, дед зажигал то старую керосинку, то свечу, и в их неярком, обманчивом свете рассказывал внучке разные страшные истории об оживших мертвецах, коварных русалках, чертях и прочей нечисти. Теперь, когда вся эта чертовщина вдруг вторглась в ее жизнь, Вероника взглянула на эти истории другими глазами.
Совершенно позабыв обо всем, Вероника незаметно для себя задремала. Вода уже порядком остыла, а свеча почти догорела, когда неожиданно раздался звонок в дверь. Очнувшись, Вероника взяла полотенце и вылезла из ванны. Оставляя после себя мокрые следы, Вероника подошла к двери и посмотрела в глазок. То, что она увидела, было куда страшнее давешних детей и собаки. По ту сторону двери, занимая собой всю лестничную клетку, располагалась огромная голова ее мужа. Глаза на этом страшном, раздутом словно воздушный шар лице бешено вращались, а губы что-то беззвучно шептали. Завизжав, Вероника бросилась подальше от двери и забилась в угол. Рыдая и закрывая лицо руками, Вероника свернулась в клубок и провалилась в какое-то вязкое, холодное подобие сна.
Когда Вероника открыла глаза, то увидела, что находится в незнакомом ей помещении. Она сидела на стуле, а рядом, по обе стороны от нее, стояли двое мужчин в белых халатах. Еще один мужчина, тоже в белом, с нацепленными на нос очками, что-то увлеченно писал, царапая ручкой какой-то бланк.
- А, пришли в себя, - сказал он, не глядя на Веронику. - Это хорошо.
- Где я? - спросила Вероника.
Мужчина отложил ручку и хрустнул пальцами.
- В больнице. В городском психоневрологическом диспансере.
Вероника вытаращила глаза и вжалась в спинку стула. Мужчины, стоявшие рядом, следили за каждым ее движением.
- Где? В пси... в психушке?!
- Ну зачем же сразу так. Здесь находятся разные люди, далеко не все из них психи. Просто некоторым очень требуется определенная помощь. Как, например, вам.
Вероника вытерла выступивший на лбу пот и сильно прикусила губу. Острая боль убедила ее в том, что все это не сон.
- Почему я здесь? - спросила она. - Что случилось? Как я сюда попала?
Мужчина, который без сомнения был психиатром, внимательно посмотрел на Веронику и слабо улыбнулся.
- Потому что вас доставили к нам в состоянии острого психоза. Потому что вы напали на своего мужа с ножом и пытались его убить. Кстати, как вы себя чувствуете? Голова не болит?
Вероника потрогала виски. Голова не болела, но была тяжелой, словно после затяжной попойки. К горлу подступала тошнота, в глазах снова двоилось. Наверняка это от каких-нибудь уколов, которые ей сделали, когда Вероника была не в себе.
- Все нормально, я в полном порядке, - произнесла она, пытаясь быть убедительной. - Что бы это ни было, оно уже прошло. Верните мне мои вещи и я пойду.
Врач усмехнулся и покачал головой.
- Это исключено, - заявил он. - Вам придется побыть здесь какое-то время, пока мы не убедимся в том, что вы не представляете никакой опасности для себя или окружающих. Да вы не волнуйтесь, мы определим вас в отдельную палату, вас хорошо накормят, введут успокоительное. Все будет прекрасно. И мы...
Вероника, не дожидаясь, пока врач закончит, рванулась со стула и бросилась к двери. Тут же сильные руки схватили ее и вернули на место.
- А вот это вы зря, - сказал врач, погрозив Веронике пальцем. - Так делать не надо.
Он кивнул санитарам и те, взяв Веронику под руки, вывели ее в коридор. Буквально втолкнув Веронику в небольшую, полутемную палату, санитары заперли дверь и ушли. Вероника, разрыдавшись, бросилась на койку и уткнулась лицом в подушку. Она оказалась в западне.
Вероника провела в диспансере больше месяца. Все это время он почти постоянно находилась в запертой палате, и ни с кем, кроме врача и персонала не контактировала. Из-за лекарств, которые ей давали, Веронику клонило в сон; она лежала на койке, уставившись в потолок и ни о чем не думала. Юрий ни разу не пришел навестить ее; лишь дважды санитары передавали Веронике посылки, принесенные мужем. В них были продукты, книги и вещи первой необходимости. В редкие минуты осознанности Вероника подходила к двери и смотрела в небольшое окошечко, расположенное на двери, в коридор, по которому гуляли другие пациенты - такие же вялые и молчаливые, как и сама Вероника. Они медленно разгуливали по коридору взад и вперед, будто зомби. Веронике казалось, что они совсем не догадываются о ее существовании; ни один из пациентов ни разу не обратил внимание на попытки Вероники начать разговор. И Вероника, отступившись от них, предпочитала сидеть на подоконнике и смотреть в зарешеченное окно на больничный двор, который осенняя непогода сделала невзрачным и тоскливым.
Когда Веронику стали, наконец, выпускать из палаты, она снова попыталась разговорить кого-нибудь из пациентов, но беседа по-прежнему не клеилась. Некоторые из больных находились в диспансере уже несколько месяцев, и не знали ничего о том, что творится снаружи. Они с большим трудом отвечали на простые вопросы о том, в какой стране они находятся, какой сейчас год и как их зовут. Это были люди, сломленные болезнью и тяжелыми препаратами, которые заковывали разум в тяжелые цепи. Вероника и сама мыслила с большим трудом; за все это время она ни разу не видела себя в зеркале, и не догадывалась, что за месяц сильно изменилась внешне. Глаза ее глубоко впали, черты лица стали острыми, волосы превратились в какую-то бесформенную копну. Уединившись в комнате отдыха, она сидела в старом кресле, прижав колени к груди и смотрела в одну точку. Так проходили дни, и Веронике все чаще казалось, что она находится в диспансере уже много лет, и что проведет в нем остаток своих дней.
Однажды, когда Вероника после завтрака отправилась в комнату отдыха и уселась на свое любимое кресло, то подслушала разговор двух санитаров. Они стояли в дверях и недоверчиво косились на Веронику, которая неотрывно смотрела в телевизор.
- Да, попался наш Михаил Петрович, ничего не скажешь, - произнес один санитар, вертя в руках пачку сигарет. - Это же надо было так проколоться.
- Жадность сгубила нашего Михаила Петровича, жадность, - воскликнул другой, чуть пониже ростом. - Он в последнее время совсем страх потерял. Это же надо - одни взятки, друг за дружкой. В отделении неврозов одни призывники, яблоку негде упасть. Здесь тоже целая куча старух, которые своим детям надоели. В конце концов, этим и должно было все закончиться.
- А взамен него-то кого назначили? - перебил его первый.
- Не знаю, какого-то молодого. Я его толком и не рассмотрел. Он, я слышал, сам себе на уме, сложный человек. Как бы чего не вышло. Сейчас как начнут шерстить, так и мы полетим отсюда к чертовой матери.
- А нас-то за что?
- А за компанию!
Санитары невесело рассмеялись и вышли. Вероника облизнула сухие губы и тоже изобразила какое-то подобие улыбки. Внутри нее неожиданно появилось какое-то теплое, волнующее чувство, похожее на слабую надежду.
- Коновалова, к врачу. - Медсестра заглянула в палату к Веронике и оставила дверь открытой. - Быстро, быстро!
Вероника сбросила одеяло и села на край койки. Глаза ее слипались, голова была тяжелой, будто внутрь черепа кто-то поместил увесистый булыжник. Кое-как передвигая ногами, Вероника вышла в коридор и поплелась за медсестрой. Они поднялись по лестнице на третий этаж и оказались у двери кабинета главврача.
- Пусть войдет, - раздался из-за нее голос, который Вероника прежде никогда не слышала.
Она вошла в кабинет и остановилась возле стола, за которым прежде сидел Михаил Петрович, ее лечащий врач. Новый психиатр жестом велел Веронике присесть и внимательно посмотрел на нее своими глубокими голубыми глазами.
- Как ваше самочувствие? - спросил он, повернувшись к Веронике вполоборота.
- Нормально, наверное, - монотонно ответила Вероника, опустив глаза. - Голова кружится.
Врач кивнул и раскрыл ее медицинскую карту. Изучив ее, он взял из стопки какой-то бланк и принялся его заполнять.
- У вас есть кто-нибудь, кто может вас забрать? - спросил он, не глядя на Веронику.
- Забрать? - удивленно переспросила та. - Куда забрать?
- Домой. Я вас отсюда выписываю.
- Это как? - Вероника искренне не понимала, в чем дело.
Врач прикусил кончик ручки и прищурился.
- Видите ли, Вероника Анатольевна... - замялся он, постукивая ручкой по зубам. - Ваш муж и наш бывший главврач, они... как бы это сказать, задумали в отношение вас нечто нехорошее. Я бы даже сказал - ужасное. Недавно Михаила Петровича, нашего бывшего главврача поймали за руку на взятке. Это была не первая взятка и наверняка не последняя, если бы его не остановили. Этот наш бывший главврач за деньги помещал сюда разных людей, которым, собственно, тут не место. Как, например, вам.
- Вы что, хотите сказать, что меня сюда запрятал муж? - изумилась Вероника.
Психиатр нерешительно кивнул и пожал плечами.
- Похоже на то. По крайней мере, Михаил Петрович признался, что помог вашему мужу в приобретении психотропных средств. Все эти ваши галлюцинации и видения - результат их воздействия на ваш организм.
Вероника закрыла глаза и ей тут же явились страшный ребенок, собака и огромная голова на лестничной клетке, а в ушах зазвучал страшный вой, который она слышала в телефонной трубке.
- Почему? - спросила она, не открывая век. - Зачем Юрию все это понадобилось?
- Не знаю, - ответил врач. - Может, у него появилась любовница, или он положил взгляд на ваше имущество. Во всяком случае, причина рано или поздно откроется. Вашего мужа наверняка уже взяли под стражу.
Он закончил писать и вручил бланк Веронике, затем попросил медсестру принести и отдать ей паспорт.
- Так что же, вы позвоните кому-нибудь? - вновь спросил врач.
- Нет, - покачала головой Вероника. - Просто вызовите такси, если можно.
Она поднялась и, улыбнувшись медсестре и врачу, вышла в коридор. Врач проводил ее задумчивым взглядом и глянул в окно. По стеклу бежали струйки дождевой воды.
- Да, - коротко буркнул он себе под нос и невесело усмехнулся.
В день суда над мужем Вероника на процессе отсутствовала, сославшись на недомогание. После всего, что с ней произошло, видеть Юрия она больше не хотела. Какими бы ни были мотивы поступка мужа, Вероника не желала их знать, и потому показания, которые давал в суде Юрий, были ей неинтересны. Утром, после завтрака, Вероника отправилась прогуляться по городу и брела под дождем куда глаза глядят. Без цели, без определенного маршрута. Были только она, мокрые улицы и холодный осенний дождь.
- Вероника Анатольевна!
Вероника остановилась как вкопанная и взглянула на того, кто ее окликнул. Это был новый главврач психоневрологического диспансера. Он только что вышел из магазина и стоял, держа в руках два больших пакета с покупками.
- А я смотрю вы это или не вы, - улыбнулся врач, подойдя поближе. - Вы куда направляетесь?
Вероника молча пожала плечами и рассеянно улыбнулась.
- Ну и погодка, - улыбнулся в ответ врач. - Хотите, подвезу вас? У вас все пальто насквозь промокло.
- Хорошо, - ответила Вероника. - Подвезите.
- А куда? - тут же спросил врач.
Вероника опустила глаза, убрала руки за спину и слегка приподнялась на цыпочки.
- Не знаю.
Врач немного замешкался, потом осторожно подхватил Веронику под руку и повел к своей машине.
- А я ведь так и не представился, - сказал он, усевшись за руль. - Глеб.
- А по отчеству? - поинтересовалась Вероника.
Глеб взглянул на нее в зеркало заднего вида и усмехнулся.
- Мне будет очень неловко, если вы будете называть меня по отчеству.
- Но вы же меня называете.
Глеб в ответ громко рассмеялся и спросил, куда все же подвезти Веронику.
- Куда угодно, - ответила та.
- Значит, вы даете карт-бланш? В таком случае, может, заедем в какое-нибудь кафе?
Вероника вздохнула и кивнула.
- Почему бы и нет, - тихо сказала она.
Глеб завел двигатель и машина помчалась по лужам, теряясь в хитросплетениях городских улиц.
Автор: Антон Марков