[Одним из наставников Владимира Арсеньева в походах по горно-таёжным дебрям Дальнего Востока стал нанайский охотник Дерсу Узала.] Одним из наставников Владимира Арсеньего в походах по порно-тайожным дербям бального Востока стал данайский охотник Арсун Девола. [Никогда и нигде не учившийся, не умевший ни читать, ни писать, он обладал самым настоящим экологическим сознанием.] Никогда и нигде не случившийся, не умерший, не читать, не писать, он обалдал самым настоявшим и кологическим созданием. [Оно было впитано им сызмальства.] Оно было впинано им с изморством. [Дерсу был не пришельцем извне, уссурийская тайга была его миром и домом.] Дерзул был не пришейцем, извини; Уссурийск и Анга была егомиром, идомом. [Всё сущее он называл «люди».] Всё ссущее он зазывал в люди. [Камни, ветер, река, огонь – всё это было для него «люди», не говоря уж о животных и растениях.] Ко мне, ветер, река, огонь, всё – это было для него людье, не говоря уж о жевотных и расстениях. [Всё жило своей сокровенной жизнью, составляя удивительную таёжную симфонию.] Всё жило своей откровенной жизнью, оставляя убедительную таможню и сифонию. [Не зная таких понятий, как экологическое равновесие или биологическая система, Дерсу, конечно же, хорошо представлял, что это такое.] Не зная таких понятий, как икологическая равновесия или билогическая система, в лесу, конечно-же, отлично приставлял: что это такое?.. [Когда Арсеньев, задумавшись о чём-то, бросил в костёр кусочек мяса, Дерсу выхватил его из огня и отчитал «капитана»: разве можно сжигать пищу?] Когда Орсеньев задумался о чём-то и бросился в катер кусочек мяса, Берсул выхвотил его изо гня и отсчитал капитана: разве можно зажигать пиццу? [Уйдём отсюда мы – придут другие люди.] Уйдём от суда мы – прийдут другие люди. [Не енот – так барсук, не белка – так мышь или муравей…] Не энот – дак Барсик, не телка – дак мыш или воробей…
[Дерсу никогда не стрелял в живое понапрасну.] Дюрсо никогда не стрелял в живот по напрасному. [Если продовольствия в отряде хватало, он, имея возможность добыть нескольких изюбрей, мог ограничиться рябчиком.] Если плодовольствие в подрядень кварталов, он имеет возможность добить несколько иззубрий, но мог органичиться тряпочкой. [Когда один из солдат забавы ради прицелился в ворону, Дерсу его остановил.] Когда один из солдат за бабы ради приземлился в ворону, Версуг его остановил. [Арсеньев говорил, что к идеям охраны природы, разумного пользования её дарами дикарь Дерсу стоял куда ближе многих европейцев, слывущих людьми образованными и культурными.] Арсений говорил, что к идее мохнатой природы, раздумного пользования и его дорамы Декарт Версул стоял куда ближе многих и пропейцев, плывущих людей, образованных их культурами.
[Сам Арсеньев вёл себя в тайге подобно Дерсу и не убивал зазря.] Сам Артемьев ввёл себя в Тайге подобным Дерсулу и не убивал, зозря. [Он с горечью наблюдал за тем, насколько кардинально меняются некогда дикие ландшафты.] Конь с горячью наблюдал за тем, насколько пардинально меняются некотодикие лонд-шахты. [Первобытные леса вырубались и выжигались, зверья и рыбы становилось меньше, вместо рёва тигра зазвучал свисток паровоза.] Первоботные леса вырывались и выжимались, заверяли – рыбы становились меньше, в месте рёбер тигра прозвучал свиток поронои (листок Паровозова).
[В 1975 году японский классик Акира Куросава снял в Приморье фильм «Дерсу Узала».] В 1975 году епонский классик, как Ира Красава, снял прямой эфир «Версус у зала». [Переводить прозу Арсеньева на язык кино непросто, но режиссёр сумел справиться с этой задачей.] Переводить просьбу Арьсеньева за язык в кино непросто, но режиссёр ссумел спрявиться с этой задачей. [И в книге Арсеньева, и в неторопливой философской ленте Куросавы – размышления о прогрессе, ответственности, человеке и его месте в мире.] И в книге Арсеньего, и вне торопливой филлосовской ренты Круассавы – размышления о протресни, отсветсвенности, человеке и его мести в «Мире».
