Можно в творчестве уважаемого Валерия Яковлевича отыскать вещицы и «пофантазироватей», пользуясь терминологией не менее уважаемого Николая Лескова. К ним я отношу рассказы «В зеркале», «В башне», «Менуэт» и «Теперь, когда я проснулся…». Высказываться о последнем из них воздержусь именно с благородным намерением не травмировать психику особо слабонервных читателей.
Опять же в заботе о психическом здоровье читателей вообще не касаюсь всяких жутковатых подробностей, которыми переполнены страницы этих своеобразных произведений. Впечатлительным особам и читать-то не рекомендую. Никакие художественные достоинства, которые здесь, кстати говоря, совсем не очевидны, не уравновесят тяжелого впечатления от "глубин подсознания", в которые заныривают герои, и в которые автор вслед за героями с видимым наслаждением погружает читателя. Авторский подзаголовок «Записки психопата» как нельзя лучше отражает суть произведения. Но, как говориться, взялся за гуж, не говори, что не дюж.
Несколько слов о рассказе «В зеркале» с характерным подзаголовком «Из архива психиатра».
Взрослая замужняя тетя, с раннего детства полюбившая зеркала за то что в каждом из них спрятан особенный, отдельный мир; в свое время «изведавшая все разнообразные сладости ласк, бесстыдная, свободная, красивая, смелая»; она же «строгая, властная, холодная, с неумолимым взором»; она же «наивная девочка с ясными глазами» и проч. и проч. (это разнообразие собственных я она находит в зеркалах), приобретает по осени на распродаже трюмо.
Как и следовало ожидать, в зеркале она обнаруживает собственное отражение, которое вместо того, чтобы явить собою новую копию прекрасного оригинала, начинает жить собственной жизнью.
Между ними, между оригиналом и отражением, начинается борьба за власть, борьба «глаза в глаза». В этой борьбе, наедине друг с другом, они проводят часы, дни, ночи…
«Каждая из нас старалась завладеть волей соперницы, сломить ее сопротивление, заставить ее подчиняться своим хотениям (сейчас бы написали - хотелкам). …Я поняла, что эта авантюристка нарочно вторглась в мой дом, чтобы погубить меня и занять в нашем мире мое место».
В ходе длительной и изнурительной борьбы, отказаться от которой у нашей героини не было сил (кроме того, ей было любопытно заглянуть в зазеркалье), победа оказалась на стороне отражения. Отражение и оригинал слились в «чудовищном поцелуе» и, пройдя сквозь друг друга, поменялись местами: отражение оказалось в реальном мире, а оригинал – в зазеркалье.
Вот вы говорите: портал, портал… Да Валерий Яковлевич изобрел портал давным-давно.
В зазеркалье было неплохо, но скучновато, ибо обитатели его по большей части проводили время в каком-то трансе или спячке, подобной анабиозу, в который впадают по осени некоторые земноводные твари, оживая лишь тогда, когда к зеркалу подходил чей-либо оригинал. Или отражение, занявшее место оригинала, как в нашем случае.
Если вы сейчас подумали, что это конец истории, то вы ошиблись. Г-н Брюсов не так прост!
Оригинал, оказавшись в зазеркалье и маленько осмотревшись, навязывает своему отражению-узурпатору новый раунд борьбы. Все повторяется, на этот раз оригинал побеждает и снова занимает свое законное место в нашем мире, по эту сторону зеркала и немедленно уничтожает последнее.
Но по эту ли? Нашу героиню начинают мучить сомнения, действительно ли она – это она? Или подлинная она – там, в зазеркалье?
Чтобы рассеять эти сомнения, она должна еще раз, в последний раз заглянуть в то зеркало, чтобы убедиться, что там – самозванка, а подлинная она – здесь, в реальном мире.
«Я увижу это, и все смятение моей души минет, и я буду вновь беспечной, ясной, счастливой. Где это зеркало, где я его найду? Я должна, я должна еще раз заглянуть в его глубь!..»
Как вы думаете, к чему это приведет?
Теперь поговорим, если вам эта тема еще интересна, о рассказе «В башне» с подзаголовком «Записанный сон».
Тут много общего с предыдущим рассказом; роль зеркала, отделяющего реальный мир от иного или параллельного, как сейчас принято выражаться, выполняет сон, в который впадает герой повествования. Сон яркий, достоверный, наполненный такими деталями, событиями, персонажами, эмоциями, которые делают его неотличимым от действительности. Даже любовь осчастливила спящего!
«Я изведал, я пережил истинное счастие, а наяву или во сне – не все ли равно!»
Какая характерная оговорка! Да и оговорка ли это? Прямо похоже на некую декларацию, приблизительно такого содержания: мы живем в воображаемом мире, где все перемешано, где невозможно отличить реальность от выдумки, от фантазии, от сна… Подобным декларациям уже немало лет.
Помимо любви к женщине спящий испытал и любовь к Родине; более того, ситуация во сне сложилась так, что необходимо было принести одно в жертву другому. К чести нашего героя, надо сказать, что он без колебаний выбрал Родину, в нашем случае Святую Русь, и связанные с этим выбором неудобства: заключение в темницу и предстоящую казнь.
Герою нашему все же удалось выбраться из своего сна, как удалось выбраться из своего зазеркалья героине предыдущего рассказа; но не удалось избавиться от сомнений в реальности своего мира, как не удалось это и ей.
«Но странная и страшная мысль тихо подымается из темной глубины моего сознания: что, если я сплю и грежу теперь и вдруг проснусь на соломе, в подземельи замка Гуго фон-Ризен?»
Неплохой финал, не правда ли? Но согласитесь, на любителя. Меня, простого обывателя, подобные сюжеты несколько коробят. Вы вправе поставить вопрос: ну и какого лешего ты это пишешь? Отвечаю: исключительно из чувства долга перед вами, перед читателями; ибо невозможно говорить, тем более писать, о литературных произведениях Серебряного века, не обмолвившись о творчестве г-на Брюсова Валерия Яковлевича.
«Менуэт»приблизительно на ту же тему: то ли сон, то ли явь, ночь в огромном и пустынном помещичьем доме, опять зеркала в зале, в которые неосторожно заглянул десятилетний мальчик…
И что он там увидел? Конечно, ничего, относящегося к реальности. Он увидел какой-то бал старинных времен, который, очевидно, некогда проходил в этом зале, он увидел «дам в шелковых платьях с открытыми плечами, с пышными рукавами под широкими кружевами, с локонами вокруг ушей; мужчин со взбитой прической, в коричневых фраках и светлых жилетах, с большими белыми галстуками, закрывавшими шею, в лакированных башмаках… Он увидел в зеркале танцы, увидел свет бесчисленных свечей, оплывавших на стенах в золоченых канделябрах… Он хотел бежать и не мог, упал и кричал в исступлении».
Выбирайте, что вам больше понравилось, а у меня больше мочи нет; выключаю компьютер и иду гулять.