Ко Всемирному дню мужчин мы предлагаем вам публикацию из журнала «Завод» №2 о директоре Севмаша — С.А. Боголюбове
Распишитесь на обороте об аресте
«Сергей Александрович, приказано Вас арестовать. Вот ордер на арест. Распишитесь на обороте об аресте.
Я вскочил, как ужаленный, с возгласом полного изумления: «Меня?». Мгновенно за моими плечами выросли два чекиста. <….> Вторая пара чекистов также встала на ‘‘товсь’’…» – это строки из воспоминаний Сергея Александровича Боголюбова.
Директор завода № 402 только что был на производственной проверке на головном корабле проекта 30бис. Август 1949 года, две недели назад эсминец «Огненный» был спущен на воду. Это был успех! Но впереди новый важный этап — испытания. Совещание затянулось до 23:00. Тогда раздался телефонный звонок. Просят срочно прибыть в город, в отдел МГБ (Министерства государственной безопасности СССР). Договорились продолжить завтра, в 9 утра. Но на планерке директора уже не будет. Что было дальше, описано в книге Сергея Александровича «Триумф и… пропасть».
Изумляться директору завода № 402 придется еще не раз. Изумляться, но не поддаваться страху или отчаянью. Не тот характер: решительный, прямолинейный, горячий. Потому и прозвали Сергея Александровича коллеги и журналисты того времени — «огненный директор».
Боголюбов был арестован в рамках расследования «ленинградского дела». Тогда, словно косой, выкашивали главных героев блокадного Ленинграда, тех, кто организовывал оборону, прорывал блокаду, боролся за жизни людей в голодающем городе. Эти смелые, решительные люди, на деле доказавшие свою преданность городу и стране, Сталину были не нужны. Сергей Боголюбов в начале войны руководил заводом им. Жданова. Он организовал строительство водной «Дороги жизни».
Весной 1942 года исчезла ледовая «Дорога жизни» – единственный путь, связывающий осажденный город с большой землей, было принято решение о постройке ленинградскими судостроителями 10 стальных барж по 600 тонн грузоподъемности. Уполномоченным по строительству был назначен Сергей Боголюбов. За два с половиной месяца было построено 14 барж грузоподъемностью 1200 тонн! До войны одна такая баржа строилась на стапелях 3-4 месяца! И за эту работу он получил обвинение в терроре и антисоветской деятельности.
Один из пунктов совершенно бредовый: готовил покушение на товарища Сталина и в качестве тренировки стрелял в портрет вождя, висевший в кабинете на заводе. Делал он это предположительно в 1942 году, видимо, где-то в перерывах между напряженнейшим строительством барж. А потом отправился в Молотовск, «второй блокадный Ленинград» – по отзывам самого Боголюбова, где проработал вплоть до 1949 года, до ареста, так и не вспомнив про оставленный в своем кабинете на Ждановском заводе простреленный портрет Сталина и своих планах о покушении на вождя.
Изумлялся Сергей Александрович и своим, таким странным, планам и подготовке к ним, и гигантскому количеству папок с материалами на него (сколько же лет собирали?!), а еще пыткам… Ведь «огненный директор» ни в какую не соглашался подписывать признательные показания.
– Хоть убейте, ничего выдумать не могу! – восклицает Боголюбов во время одного из допросов.
А следователь спокойно и тихо отвечает:
– Убивать не будем, а бить будем.
Ослышался? Переспросить? Да нет, оскорбишь только человека напрасно…
Били!
Не давали спать, сажали в одиночку, полуголого в ледяной карцер, у дверей которого охрана находилась в валенках, шапках-ушанках и меховых рукавицах из-за нестерпимого холода, во время разыгравшейся жестокой простуды не давали лекарств — не положено! Со следователем-то не нашли общего языка! Наветы бывших и более слабых коллег, тоже перемолотых следствием. И допросы, допросы, допросы! Все долгие 25 месяцев, пока шли разбирательства, во время которых Боголюбов получил и уведомление о расстреле. Еще месяц в ожидании его… Оказалось, как раз в это время в стране отменили смертную казнь. Только вот заключенному об этом сообщить забыли. В итоге несломленный и упорно отказывающийся признать какую бы то ни было вину Боголюбов приговаривается к 25 годам содержания в особых лагерях и к 5 годам поражения в правах после отбытия наказания.
Что он делал, чем жил долгие месяцы одиночного содержания, пыток и позорного, несправедливого следствия? Как не сошел с ума? Думал о том, каким должен быть руководитель, всерьез планировал написать труд в помощь тем, кто еще только собирается занять высокий пост. А еще… Еще он изобретал атомный двигатель для подводной лодки, дающий ей возможность длительного автономного плавания. Твердо верил, что именно за ним будущее подводного кораблестроения. Позже Боголюбов увидит это будущее наяву.
После освобождения он был на родном заводе № 402 дважды. В том числе в 1989 году на выводе последней самой большой атомной подводной лодки в мире. Его пророчество о великом будущем завода сбылось. Приезжая сюда, он говорил, что верил: предприятие станет флагманом отрасли, первой скрипкой в укреплении ВМФ страны. Так и случилось. Так и по сей день. А начиналось все с завода, где не было ни коллектива — только разрозненные группы людей, приехавшие кто откуда, – ни цехов, ни настоящих профессиональных кадров. Разруха, воровство и запустение.
Завод № 402
Боголюбов прибыл в Молотовск осенью 1942 года. В городе свирепствовали голод, цинга и дистрофия, завод не достроен и уже разворовывается, дорог нет, вся территория изрыта. Работают практически одни женщины и дети. ТЭЦ на грани закрытия из-за нехватки угля. В темных цехах немилосердно холодно. Завод к октябрю 1942 года не построил ни один корабль, ни разу за все время не выполнил план. Да и как тут работать?! На Боголюбове 22 тысячи голодных людей — работники завода и члены их семей. А мальчишки, пришедшие на предприятие — порой маленькие зверята, безотцовщина и хулиганье. Приводят такого к директору, умоляя — да на коленях! – выгнать, а Боголюбов — ставит бригадиром комсомольско-молодежной бригады! Обращаясь к этому шалопаю по имени-отчеству, наверное, впервые в его непутевой жизни! И неожиданным повышением вместо порки вдохновляя паренька на настоящий труд. Или, наоборот, без лишних слов хватает директор крановщика за грудки, выволакивает из машины и трясет, только чтобы оружие в ход не пустить. За что? Да за то, что негодяй врал, что кран неисправен, и не шел на помощь ослабевшим от недоедания людям, спасающим замерзающую ТЭЦ и вручную разгружающим уголь на морозе! Порвал у саботажника пропуск, чтобы тот не мог выйти с завода, и приказал явиться за новым только через три дня работы! Урок был усвоен. Фотография того крановщика позже не сходила с Доски почета. И встретив его как-то на производстве, Сергей Александрович не побрезговал и поздороваться, и поздравить, и повиниться: «За прошлое не сердись...».
Много пришлось переделывать Боголюбову на заводе, который считался действующим, а на деле лишь кое-как выживал. Например, в первые же дни разбронировать и отправить на фронт рядовым начальника по снабжению продуктами. Тот явился к новому директору с официальным докладом о большой удаче: «Вырвал дополнительное питание». На вопрос «Какое?» ответил:
– Пять семг, товарищ директор! Две семги вам, одну секретарю парткома, одну главному инженеру, одну мне – все-таки я же доставал!
– Что же остальным?
Снабженец даже не понял, что речь идет об остальных людях Молотовска в количестве 21 996...
– Заместителю директора по общим вопросам придется подождать!
На следующий день рыба была отправлена в детский сад, а лихой снабженец на фронт.
А еще были построены теплицы, в которых растили зеленый лук, в принудительном порядке раздавали напиток из хвои, удалось договориться с колхозами о натуральном обмене: инструменты, посуда, техника в обмен на продукты. Для размороженных домов были изготовлены печки-буржуйки. Жизнь постепенно налаживалась, весной 43-го была ликвидирована цинга, летом — дистрофия.
Благодаря работе «огненного директора» предприятие начали достраивать. Завод стал главной ремонтной базой для ледокольного флота, судов и кораблей, обеспечивающих перевозку грузов по ленд-лизу. В июле 1944 года впервые выполнили производственный план, в ноябре заводу было присуждено первое место по итогам Всесоюзного социалистического соревнования и переходящее Красное знамя Государственного Комитета Обороны. Объем продукции возрос с 1942 по 1949 год более чем в три раза, численность работающих с шести тысяч возросла до 14-ти. В послевоенные годы были достроены все цеха предприятия.
Если вдруг Боголюбову удавалось прийти домой «пораньше», в 12 ночи, ему все казалось, что кто-то видит и говорит про себя: «Ну и лодырь у вас директор, в полночь уже едет домой!» Споря с самим собой, задерживался еще дольше!
В 1948 году Сергей Александрович добился подписания в Правительстве постановления о распространении на работников завода льгот различных видов. Боголюбов знал, каково это – возводить завод и город на болоте. Жители Молотовска, а впоследствии Северодвинска, получили так называемые северные. Этим он обеспечил приток кадров на предприятие на долгие годы.
Ну а финальным аккордом в его блестящей работе на заводе № 402 стало последнее воскресенье июля 1949 года. В день ВМФ из стапельного цеха вывели первый корабль завода — головной эсминец проекта 30бис «Огненный». Настоящий триумф предприятия и его «огненного директора»!
Вместо послесловия
Сергей Александрович пробыл под арестом и в тюрьме в общей сложности 5 лет. Его реабилитировали за отсутствием состава преступления в 1954 году после смерти Сталина и расстрела Берии. Он вернулся в Ленинград, трудился в ЦНИИ технологии судостроения. Дожил до 83, до последнего продолжая активно работать. И в трудовой книжке его значится: с 1942 по 1954 – директор завода № 402. Как будто ничего и не было.
Однажды, много позже реабилитации, в 1990 году, в последний год его жизни, проходя лечение в одной из больниц, Сергей Боголюбов разговорился с соседями по обеденному столу, упомянул о репрессиях. Один пожилой больной, как оказалось, был в то же время в том же «Камышлагере», что и Сергей Александрович. Стал называть фамилии лагерной администрации, некоторых заключенных. А потом добавил: «Там был заключенный Боголюбов, его все уважали, особенно уголовники хвалили».
Уголовники… Сам Сергей Александрович об этом эпизоде упоминал с улыбкой. Впрочем, удивляться тут было нечему. Человек, который в хулигане видит лидера, а в услужливом снабженце вора, был за честность без высокомерия во всем. В этих особо суровых условиях сталинских лагерей он всех, в не зависимости от причины, считал невольниками. И просто старался помочь тем, кто в этом нуждался, без деления на политических и уголовных. Потому что, как сам говорил: «Перед собой всегда видел Человека без прилагательных, Человека, который нуждается в поддержке, в помощи, и чем мог — помогал...»
Автор текста — Светлана Сватковская (по материалам книги «Триумф и… пропасть Сергея Боголюбова», автор-составитель А.Б. Холодов).