Женщина взяла с вешалки старую фуфайку мужа, аккуратно заправила торчащую вату из дырочек, постелила её на скамью и удобно уселась - у Еоровны началось развлечение. Не часто такое бывает, и по телевизору не покажут - тут всё настоящее, без приукрас, да и не любит она ящик этот, одни только новости страшные передают, потом уснуть не может.
С места где она сидела, отлично видно соседский дом, их открытые на распашку ворота. Там уже минут двадцать была непривычная для этих мест шумиха - шутка ли, приехала старшая дочь Нинки Плясуновой, Маринка, в отпуск, недели на две, не меньше! Чем не кино?
Вот они расцеловались с пухленькой, красивой Нинкой, обнялись крепко, друг на друга глядят с такой нежностью не наглядятся, что у Егоровны защемило под сердцем, до боли сжало, как стало тоскливо - на неё дочь таким взглядом не посмотрит никогда, потому что не послал Бог счастья в виде девочки, видно нагрешила где или обидела кого.
Вот они, две женщины, с упоением затаскивают в дом огромную сумку с гостинцами и вещами - как только дотащила с остановки, даром что маленькая росточком. Хотя чего удивляться? Откуда Егоровна может знать, какая сила тянет дочь к родной матери? Может там впору и горы свернуть, не то что сумку...
Дальше они заходят в дом и Егоровна ужи не видит их, но всё равно не уходит со своего места, отлично представляет, как Марина роется в баулах, достает оттуда красивый платок или легкий халатик, нынче модный, с замочком, Нинка примеряет его, улыбается своим золотым зубом, крутится как маленькая перед дочерью, радуется. Разгрузив сумки, они садятся пить чай с городскими конфетами и не спят всю ночь, обсуждая последние новости.
Благодать, счастье какое!
На второй день начинается блаженная суета - Маринка старательно трясет половичками, бегает по улице, таскает воду с колонки, топит баню, убирает дом. Даже с улицы видно какой прозрачный стал дом без занавесок - сушатся во дворе, свежие такие, воздушные. Нинка сидит как барыня, легкую работу делает - гречку перебирает или газету читает, что Марина с города привезла, прямо королевишна... Зря что ли она дочерей рожала.
Егоровна украдкой всплакнула, вспоминая визиты сыновей - ни "здрасте" тебе толком, ни до свидания. Сначала спят денек, потом с отцом в бане парятся, молча поедят и уже на второй день обратно домой собираются. Жены их и вовсе дорогу сюда забыли. На вопросы Егоровны не охотно отвечают, раздражаются.
-Сынок, приезжайте всей семьей летом...Больно уж скоро назад уезжаете...
-Угу. Дел много, ремонт, работа.
-Детей хотя бы привезите. Как они там?
-Ага, нормально.
-Сынок, а что...
-Мам, голова пухнет, дай в тишине посидеть. Не знаю я ничего.
Вот и весь разговор, конечно, была бы дочь, так с мамой своей бы не разговаривала бы..
Самое обидное что у жёниных матерей, сыновья неделями живут, нет у них ни дел, ни хлопот, ни ремонтов, ни работы. Сватьям надо и забор покрасить и крышу подлатать, а мамке с папкой, значится ничего не надо, всё само сделается...
Быстро пролетают дни, вот уже Марина собирается обратно домой, складывает деревенские разносолы в сумку и машет матери из машины. Но не слишком сильно грустит Нина, скоро к ней приедет еще одна дочь с детьми, а потом и третья, самая младшая. У ней на всё лето программа расписана.
-Дом где есть девочка, радостный дом, лучистый, озаренный светом...
Так любила повторять Егоровна мужу, что сидел у телевизора, дремал в кресле и сквозь сон кивал жене.
-Почему так не правильно в жизни - у ней три дочери, а у меня не одной? Вась! А? Скажи!
Тот в полудреме вздрагивал, устраивался поудобнее и снова засыпая чесал затылок.
-Завтра, завтра отнесу.
-Эх ты, спишь только, а у меня страдания, и по плакать уже некому...
Василий так-то хороший муж, добрый, чуткий, именно он уговорил жену на третьего ребенка, уже в позднем возрасте, жалко стало её, глядючи как Галя увидев девчушку какую на улице, слезы льет.
-Родим третьего, будет девочка!
-Вась, а вдруг опять мальчик?
-Ну не знаю, это же какими везучими надо быть, не бывает так, Галюнечка!
Когда старшие мальчики подрастать начали, с девушками гулять стали, понадеялась, что хотя бы через невесток себе дочь обретет, хоть один сын с ними жить останется. Да куда там! Снохи неприветливы оказались - нет, не грубили, не наглели, просто стоят за спинами мужей, слова не обронят, косятся на свекровь, так и рвутся в город скорее уехать, сыновей от матери с отцом увезти. Дочками там и не пахнет.
А она уж им и так и сяк, и подарки купила заранее и наготовила вкусного всего и порядок навела к их приезду, что бы невестки молодые не утруждались, а все равно не угодила - пару раз приехали и поминай как звали, спасибо, что хоть сыновей к матери пускают раз в полгода.
Ко всем переживаниям Егоровны еще и младший сын, Мишка добавлял тревогу, опасалась, как бы не связался с преступниками, в голове ветер один. Отучился и опять в город намылился работать, беда одна.
Едва второй десяток справил, а каких только дел не наворотил - и выпивкой баловался и хулиганил, что милиция уже знала его как облупленного. Сильно сожалели родители, что в город парня отправили учится, сразу же было видно какой он породы. А с другой стороны, чего бы он в деревне маялся, точно так же самогонку бы кушал с местными да горланил бы по утрам, родителей позорил только.
Василий с женой решили квартиру ему отдельную сообразить, может так скорее образумится, жену в дом приведет, а она его живо в чувство приведет. Да и не будет по съемным хатам шататься, как неприкаянный, заразу собирать.
Сняли все деньги, что накопили, продали скотину, только пару курочек оставили, а остальное взяли в кредит. Лёнька очень рад был такому повороту, обещался сам все платежи вносить своевременно и наконец-то встать на верную дорогу, чем очень обрадовал отца с мамкой..
Продолжение следует тут