Нестрашный хоррор про новобрачных
XIX век. Набирает популярность post-mortem фото: сначала люди просто верили, а потом и доказали ученые (sic!), что душу усопшего можно спасти, сохранив на дагеротип. У востребованного фотографа (Игорь Хрипунов) в день свадьбы умирает невеста, и он решает обмануть смерть: для этого номера ему понадобится мертвая суженная с нарисованными поверх век глазами и девственница-крестьянка, в которую переедет душа супруги. Жить долго и счастливо им не суждено — заигрывание с мистическими силами награждает семью фотографа проклятьем. В XXI веке фотограф Иван (Вячеслав Чепурченко) без лишних торжеств женится на студентке филфака Насте (Виктория Аглакова), а затем, по настойчивому предложению его сестры Лизы (Александра Ребенок), они едут в фамильный дом жениха, чтобы отпраздновать это событие согласно фамильному обряду. Выехав из Москвы условного 2017-го, они прибывают в места, где с XIX века не сильно что-то изменилось: старинный двухэтажный дом так и не тронул ремонт, возле него круглосуточно и тревожно сушатся все окрестные занавески и постельное белье, родственники счастливого супруга тоже одеты по моде прошлого. Тем временем в декорациях жилого дома-музея начинает твориться чертовщина: Настя видит собственных двойников, Иван и Лиза подозрительно шепчутся под лестницей, а где-то за закрытой дверью прячут загадочную прабабку. Прадед Ивана и Лизы, к слову, тоже работал фотографом — начинал еще с дагеротипии.
В свежем российском хорроре «Невеста» режиссер Святослав Подгаевский, постановщик «Владения 18» и «Пиковой дамы», продолжает цикл встреч непуганых современников с мистическими силами из прошлого. Обладатель ни разу не использованного в кадре (как и за ним) Canon 5D, Иван вынужден противостоять проклятию дагеротипа, а заодно спасать возлюбленную, которой в сюжете отведена роль не главной героини, как можно было бы подумать, а жертвенного дара. По свободе воли она периодически уступает ведомой на заклание козе — и весь фильм стоически демонстрирует слабохарактерность (даже не в смысле уступчивости, а в виду отсутствия такового). Её супруг, даром, что Иван, на героя из русских сказок тоже не тянет — первую треть он проходит как сообщник (или заложник семейной традиции), а во второй вообще пропадает. Схематичные персонажи и постоянно оголяемый сюжетный каркас для хоррора не редкость, но в «Невесте» они бросаются в глаза по одной простой — и фатальной для жанра — причине: фильм попросту не страшный. Морочный мистический пролог в декорациях XIX века пытается накачать зрителя саспенсом, но после четырех сцен, где тревожное ожидание не получает никакого разрешения, трюк перестает работать. Отказавшись от банальных приёмов, вроде скримеров, Подгаевский не предлагает ничего взамен, а показанный четыре раза за минуту под тревожную музыку темный коридор и безобидные двойники не производят должного эффекта. То же происходит и на драматургическом уровне: «Невеста» так долго оттягивает активную фазу и развязку, что они наступают минут за двадцать до финала — когда их провоцируют уже близящиеся титры. «Невеста» не слишком эффектно распоряжается полуторачасовым хронометражем, и пружина страха в итоге не закручивается.
На фоне этого теряются и операторские решения Ивана Бурлакова, и актерские работы (особенно хороша демоническая Ребенок), которые большую часть фильма существуют как будто сами по себе. Вдобавок противостояние кровожадных традиций и современности подано будто бы с точки зрения мёртвой невесты из пролога, а не с позиции современной девушки, которая столкнулась со странными семейными обрядами своего не менее современного жениха. На её понятных страхах перед неведомой родней вполне можно было замешать нужную хоррор-атмосферу. История же про дагеротипы и духи усопших — неплохая отправная точка, но героине они предлагают лишь роль статиста, а фильм от лица статиста — не самое увлекательное (и пугающее) предприятие.