"Не признавалась Лёлька подруге, что всё же иногда спала плохо, подолгу успокаивая гулко бьющееся сердце. И кошмары часто беспокоили её, приходил во сне страшный немой Николай, будто стоял под окном и смотрел сквозь стекло на Лёлю, и от этого она просыпалась в холодном поту..."
НАЧАЛО.
Глава 58.
Весна робко и осторожно, невесомыми кончиками тоненьких нежных пальчиков касалась сурового края. И ночью морозы крепко прихватывали чуть подтаявший на ярком, но ещё совсем не горячем солнце снег, от этого он покрывался толстой коркой, настом. Но всё равно она уже была близко, долгожданная весна, витала в воздухе, смеялась и хохотала птичьими трелями, наполняя сердца людей предвкушением тепла.
Лёлька давно обустроилась в новом доме, и надеялась, что теперь ей уже не придётся никуда перебираться, хотя бы на какое-то время и желательно – подольше. Ей нравился и домик, и овражек позади него, а за овражком ещё одна улица. В доме за овражком, напротив Лёлькиного, жила семья, и мальчик лет десяти часто помогал родителям расчищать от снега дорожку к бане, а увидев за овражком Лёльку и Хана, приветливо махал им рукой. Лёлька была с ним знакома, мальчика зовут Дениской, и совсем недавно он болел бронхитом и приходил к ней на процедуры. Теперь они водили вот такое «заовражное» знакомство, приветствуя друг друга.
Жизнь в Ключевой текла по обычному руслу, пересуды и домыслы по поводу случившегося недавно в Заречном происшествия с бандитами и золотом обросли выдуманными подробностями и ходили по посёлку, одна «краше» другой. Обсуждали происшествие все, кому не лень. И бабули в очереди на процедуры, сидящие напротив Лёлиного кабинета, и скучающие в ожидании привоза свежего хлеба в местный магазинчик покупатели, и гуляющие с младенцами мамы.
Лёлька не слушала пересудов, по началу ещё как-то интересовалась, что же люди говорят, но убедившись, что из достоверного там только и есть, что смерть пожилого лесника и «какой-то женщины». А остальное и слушать не стоило, болтали, что половину работников пилорамы перестреляли милиционеры в лесу, а вторую половину возили на допросы в райцентр. И что на базе геологов делали обыск и то ли нашли золото, то ли не нашли, рассказчики не могли прийти к единому мнению. Поэтому Лёлька уже и внимания не обращала на подобные разговоры, которые ведут скорее для развлечения, чем для того, чтобы выявить истину.
Лёлька собиралась в отпуск, уже были куплены билеты до Москвы и обратно, и теперь ей жилось не так одиноко, как в Заречном, потому что в маленькой её комнатке часто появлялись гости – Света забегала по дороге из садика, забрав оттуда весёлую и шкодливую Дашку, которая обожала теребить тёплые бока пушистого Хана, который покорно всё терпел. Часто приходила и Аня Векшина, радовалась возвращению Лёльки и так же опекала девушку, как и в первые дни её приезда в Ключевую. Сейчас они вместе смеялись над тем, как когда-то Лёлька заблудилась в одном из переулков, а когда-то Лёльке было не до смеха, она стояла на тропке в раздумье – в какую-же сторону ей пойти.
- Ой, как же хорошо, что ты вернулась, - вздыхала Светлана, - Я тут без тебя скучала, вроде бы и людей много, а поговорить не с кем, так привыкла к нашим с тобой посиделкам. Алёша сейчас постоянно на работе, его вместо Пантелеева поставили, а тот уехал куда-то дальше на север, вот мы с Дашкой и заскучали без вас. А бабушка Евдокия Трифоновна уехала к дочери в город, младшего внучка нянчить, дом закрытый стоит. Дом бабушки Глаши хотела продать, уже вроде бы и покупатель нашёлся, но потом что-то не сложилось у них. Окна ставнями накрепко закрыты, стоит дом, в снегу чуть не под самую крышу.
- Ох, как жалко, а я так хотела бабушку Дусю повидать, - вздохнула Лёлька, - Хорошо, что она оправилась, я очень за неё переживала, она после смерти сестры сдала…
- Ну, а что милиционер тот молоденький, заходит хоть проведать тебя? Симпатичный, вот что я тебе скажу, и сразу видно – человек серьёзный, надёжный!
- Ну вот что опять началось, сватовство?! Ты на прошлой неделе мне сватала молодого хирурга, который из района приезжал! – возмутилась Лёлька и пихнула подругу локтем в бок, - Хорошо, что он женатый оказался! А то ты бы его, наверное, обратно не отпустила пока не женила бы!
- Да вот очень жаль, что женатый! – подмигнула ей Света, - Я тебя теперь за абы-кого не отдам! Буду родословную до седьмого колена спрашивать, и характеристики с детского сада, школы, института и последних мест работы! Кстати, что тебе хотела сказать – Кержанов вернулся, выписали его видимо. У тебя как раз выходной был, когда он на приём к Гладкову приходил с бумагами своими. Я потом у Лены спросила, которая в кабинете Гладкова дежурила, что там у него. Хорошо, что она болтушка и всё мне рассказала. Сейчас Кержанов на лёгкий труд направляется, у нас будет долечиваться… Слушай, это же как его изуродовали, у него зубов передних и нету совсем – ни сверху, ни с низу, и лицо такое стало… А ведь молодой ещё мужик, только выглядит чуть не стариком!
- Ну и где же он будет трудиться теперь, где тут у геологов лёгкий труд, - пожала плечами Лёлька, - Если такое вообще бывает.
- Ну, будет бумажки писать пока что. Вот Лёша вернётся, я у него спрошу, куда его определят. А ещё Лена сказала, что сам Кержанов уехать хотел, но ему пока не разрешили… пока это самое дело не раскроют, и тогда уж решат, виновник он, или жертва, как всем рассказывает. А я считаю, что он уехать хотел, потому что сам виноват! Знает кошка, чьё мясо съела! Хотел бежать отсюда. Да знает, что всё равно найдут! А вот ты снова одна тут… и меня это беспокоит.
- Да я не одна, у меня вон Хан есть, - ответила Лёлька, - Позавчера не пустил во двор почтальона, от родителей посылка пришла, извещение принесли. Так он у калитки встал – и ни в какую. Рычит, огрызается, на сумку большую поглядывает, видимо она ему и не понравилась. Так что я спокойна. Да и соседи тут постоянно ходят, то одни, то другие – колонка-то в двух шагах от забора.
- А сосед твой что? Хоть присматривает за тобой?
- Олег? Да мы как-то не успеваем общаться, он в школе почти постоянно, я то на дежурстве, то по вызовам. Так, здороваемся через забор. А вот с котом его я часто вижусь, этот хитрец забирается на наличник и оттуда Хана дразнит, хвостом своим помахивает. Хан его пару раз облаял, а потом успокоился, понял, что этот рыжий провокатор специально там позирует. Так вот и живём. А чего за мной присматривать, не маленькая, сама всё понимаю…
Не признавалась Лёлька подруге, что всё же иногда спала плохо, подолгу успокаивая гулко бьющееся сердце. И кошмары часто беспокоили её, приходил во сне страшный немой Николай, будто стоял под окном и смотрел сквозь стекло на Лёлю, и от этого она просыпалась в холодном поту. И потому Хан теперь ночевал у двери, на обустроенной для него лежанке, с ним Лёльке не так было страшно, всё же не одна.
- Дима с Оксанкой приезжали недавно, говорят в Заречном опять кого-то в лесу застали – якобы золото искал, - рассказывала Лёля подруге, - Дима говорит, сейчас вот снег сойдёт, так ещё не такое начнётся, все окрестности перероют, можно будет огороды сажать!
- Хм, ну народ! Неужто думают, что так вот там всё и побросали. Да и есть ли оно вообще, то золото! Никто не знает, сколько и чего там было, а то, что уж золото просто так никто не бросит – любому ясно. Кстати, Алёша сказал, что из Москвы приехали трое, якобы по душу Кержанова, будут внутреннее расследование проводить – не нашёл ли он где жилу, но скрыл это. Ну, в общем, что-то такое. Ох уж это золото, веками народ с ума сводит. Да ну его! Слушай, давай в пятницу в кино сходим, там фильм новый привезли, я у клуба афишу видела. Дашку оставлю с мамой, она не откажется, а мы с тобой в киношку!
Сергей Гришин приезжал в Ключевую редко, бывая только проездом, когда снова по своим делам направлялся в Заречное или дальше, в лесопосёлок. Лёлька выговаривала ему, что он совсем исхудал и осунулся с этим делом, угрожала пожаловаться его начальству и подключить к этому Гладкова, а уж тот знает, какие рычаги использовать.
- Ну вот сейчас мы здесь доработаем, тогда и отдохну, - обещал Сергей, - Не могу же я вот так всё бросить, понимаешь?
Лёлька понимала и ни о чём не спрашивала, а сам Сергей о деле почти не говорил. Такое негласное у них установилось правило – при редкой встрече не обсуждать ничего, что касалось этого происшествия. Только и спрашивали друг у друга, всё ли в порядке…
На самом деле Лёльке очень хотелось расспросить, что же там происходит, что узнали следователи, и где теперь оставшиеся в живых участники всей этой истории, но она не задавала вопросов. Даже о том, где сейчас Морозов, который ни в Ключевой, ни в штабе геологов не показывался, а от Светланиного мужа Алексея Лёлька случайно услышала, что Морозов находится в какой-то длительной командировке. И про его жену она тоже не спрашивала, хотя про ту говорили, что в Заречном она бывает, приезжает с базы, которая за Кривой сопкой…
Время шло, и разговоры про золото и связанную с ним историю почти поутихли, нашлись новые поводы для бурных обсуждений, и бабули в очереди перед процедурным кабинетом переговаривались уже о другом. Успокоились и особенно пугливые, кто даже в город жаловался на то, что милиция «возится с этим делом, а бандиты где-то на свободе разгуливают»! Весна нашла всем другие дела и заботы…
Только вот Сергей Гришин никак не мог успокоиться, они с Костей Семченко и ещё парой парней всё чаще бывали в Ключевой, оставаясь по нескольку дней и обсуждая что-то с местным участковым. В один из таких приездов к дежурившей на стационаре Лёле пришла Светлана.
- Ну вот, добегались ребята по тайге! А я говорила, что рано ещё бродить-то по лесам, холодно! Вот и подхватили простуду! Милиционера молоденького в стационар определили, подозревают пневмонию, так что встречай.
Лёлька подумала, кого же из группы следователей Света имеет ввиду, но долго гадать не пришлось – в приёмном покое появился Антон Зайцев в сопровождении Гришина.
- Лёля, привет! Вот, мы вам парня сдаём, в надёжные руки! – отрапортовал Сергей, - Надеемся, что вы его быстро на ноги поставите. А мы его на обратном пути заберём, сегодня пойдём вверх по реке с местным егерем, нужно кое-что осмотреть.
- Да вас всех надо по домам запереть, - проворчала Лёля, - Чтоб не шастали до тепла, не простужались. Посмотри, что доктор пишет – температура высокая, хрипы…
Антона устроили в полупустой палате, народу в стационаре было не много, и Лёля обещала «присмотреть как следует» за молодым милиционером.
Пару дней пробыв в стационаре, Антон пошёл на поправку, чем порадовал персонал. С Лёлей он был вежлив, а вот другим девчатам от него частенько доставалось, медсестра Лена жаловалась, что ведёт он себя… мягко говоря, не очень.
- Он такой высокомерный, мы ему здесь не служанки! Скорее бы выздоровел и выписался! – хмурила личико Лена, - Если так будет продолжаться, я Гладкову скажу! Вот сейчас снова – я ему сказала, что время посещений закончилось, а он что? Сидят там с этой… и она не уходит ни в какую, да ещё и угрожает мне, что начальству пожалуется!
- С кем – с этой? – удивилась Лёля, - Ему не разрешали выходить в приёмную, ему ещё лежать надо!
- Да откуда я знаю, кто она! Приходит к нему женщина какая-то, сидят обжимаются в углу, чтоб никто их не видел! Не разгонишь! А мне потом попадёт!
Лёлька решила поговорить с Антоном, и с его посетительницей, что даже если ты милиционер, так себя вести нельзя. Больничные правила – они для всех. Обнаружив парочку в укромном уголке приёмного покоя, куда в разрешённые часы пускали посетителей, Лёлька с удивлением увидела, что Антон Зайцев торопливо провожает к выходу женщину… и всеми силами старается, чтобы Лёля её не увидела. Но Лёля узнала бы эту фигуру, наверное, даже в кромешной темноте. Навестить Антона приходила Инна Морозова.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.