Как же Лесков оказался "ничьим", одиноким в среде современной ему интеллигенции? "Левые" безусловно считали его врагом всяческого прогресса после "антинигилистических" романов "На ножах" и "Некуда", но очень скоро его отказался печатать и крайне правый издатель Катков, мишень яростной критики всех "шестидесятников". "Этот человек - не наш", напишет Катков в своём "Русском вестнике".
Сам же Николай Семёнович, вспоминая о размолвке одновременно с обоими лагерями, грустно заметит: "Я и сам не знал, чей я?" Не поддерживал ни одну "тенденцию", писал только о том, что видел и слышал сам.
И первая же повесть, "Овцебык", написанная в Париже, вдохновлена впечатлениями детства. Поездками с бабушкой по монастырям и знакомствами со множеством людей, казалось бы, обыкновенных, но чуть копни...
Василий Петрович Богословский, по прозвищу Овцебык, это первое явление лесковского героя. Он "кутейник" - так называли несостоявшихся священников, бросивших учение.
Уверен, что всю жизнь вокруг надо переустроить, но не знает, с чего начать. С себя? Да он и свою собственную жизнь устроить не может. О семье и говорить нечего: «О женщинах не мог слышать никакого разговора, почитал их всех поголовно дурами и очень серьезно жалел, что его старуха мать — женщина, а не какое-нибудь бесполое существо». А вот если бы сбежать от цивилизации и там устроить разумную жизнь...
Нет, на роль вождя не годится. Двадцать восемь лет - это много, давно уже все окружающие поняли, что ждать от Овцебыка нечего, никто его не воспринимает всерьёз. Просит найти ему работу - обещают, но не спешат: кто знает, не исчезнет ли он на несколько дней? Уж такой свободолюбец. Кому сочувствовать, всегда найдёт, а толку от его сочувствия? Вот чем он может помочь еврейским рекрутикам - детям, одетым в серые солдатские шинели?
Оторвали их от семей - и в армию лет на тридцать. Посмотрел на них Василий - да с горя и исчез на три дня.
Через несколько лет судьба снова сведёт рассказчика с героем - Овцебык искал праведности и у раскольников (даже женился, но разочаровался в раскольниках - и ушёл от них и от жены), и в монастыре. Нет, людей праведной жизни нигде не нашёл, надо просто работать...
Нашли ему работу у бывшего крепостного Свиридова, дельного и оборотистого. Платит хорошо и вовремя. И что же? Овцебык без труда подсчитал, что жалование - крохи в сравнении с теми деньгами, которые делает Свиридов на торговле лесом, и начал объяснять работникам, как хозяин "питает от крупиц своих перекатную голь, чтобы она не сразу передохла да на него бы работала". Народ обязан свергнуть господ!
Работники над ним смеются...
Удавился. Никто и не пожалел - товарищи обнаружили в его котомке тетрадь с выписками из Платона, да в один голос и сделали вывод, что умничать опасно.
Жажда справедливости - и одновременно растерянность перед многообразием жизни. Непонимание, "что делать" - не от незнания народа, а скорее от знания.
Народ для Лескова - инертная среда, на которую невозможно никакое идейное влияние извне. Именно в этом причина его неприязни к нигилистам и прочим шестидесятникам: эти умники, возможно, обустроят жизнь свою и своей семьи, но - не более. Для народа они - блаженные.
Но чего же хочет народ? Чем живёт? Вопреки утверждению, что "не хлебом единым", народ у Лескова живёт почти исключительно - хлебом. А те немногие, кто сыт?
"Леди Макбет Мценского уезда" - рассказ, пожалуй, самый безысходно-страшный. И не потому только, что там убивают, а прежде всего потому, что никаких высших интересов у этого "народа" нет. Наелись - захотелось ещё и "любви" на уровне голой физиологии.
Катерина Измайлова, молодая купчиха, тяготится жизнью в купеческой семье, но и мысли не возникает, что здесь не так? Всё так, иначе не бывает, а "скушно" ей потому что в семье мужа она младшая, всякий помыкать может. Её мужу, Зиновию Борисовичу, уже пятьдесят, вышла потому что "перебирать не приходилось", не было других охотников на её скромное приданое.
Но вот - случай: муж и свёкор в отъезде, а приказчик Сергей "улестил и до греха довёл". Вот уже и не "скушно": любовь!
Свёкор выследил, поймал Сергея? Так и до утра не дожил. И никто не удивился: стар старичок, видно, не тех грибов поел. Всё, можно не прятаться - любить! Что? Муж вернётся? Не будет мужа - женится на ней Серёженька! Тем более, что она уже беременна. Наконец-то, а то с мужем не получалось!
И "Серёженька" понимает, это - шанс. Зиновия они убивают вдвоём. Никто не видел, никто не найдёт его в погребе. Но какой удар: большая часть состояния записана Зиновием на его малолетнего племянника Федю! Затосковал Сергей: какие деньги из рук уходят. Хорошо бы мальчика не было...
А ведь чувствовал Федя опасность, но откуда - не догадывался.
На этом - то убийстве их и поймали. Обоих.
Ребёнок родился уже в тюрьме. Катерина и взглянуть на него не захотела: "Ну его совсем"... Все мысли и чувства заняты Серёженькой!
Загадка: почему надо сочувствовать Катерине? А ведь все критики сошлись на том, что это - сильный, могучий русский характер. Жаль только, что полюбила ничтожество. Но ведь в порыве страсти и сама кинулась в реку - утопилась! Прямо как Катерина Кабанова.
Так - да не так: не одна она спрыгнула в воду, а прихватила с собой ещё одну жизнь. Пусть Сонетка, новая пассия Сергея, не вызывает симпатии, но она - не убийца.
А "леди Макбет" - это, очевидно, ирония: шекспировская злодейка шла по трупам ради власти. А здесь личная война... за штаны? Да ещё и так бездарно проигранная...
Общечеловеческая трагедия? В том только смысле, что сильные личности без цели и направления встречаются, увы, у всех народов.
Не льстил своему народу Лесков, совсем не льстил. И не видел никакой возможности "просветить и направить".
***
Начало рассказа здесь:
(продолжение следует)