Обзор немецких медиа
🗞(+)Frankfurter Allgemeine Zeitung в статье «Демагогия в Spiegel: Украина - это не болезнь» матёрого бандеровца Николая Клименюка блещет откровениями: «То, что Томас Фишер придумал в Spiegel по поводу моей статьи и российской агрессивной войны, является хрестоматийным примером демагогии. Расизм, косвенный язык ненависти - это всё здесь». Чуть позже выложу статью, как которую так бурно отреагировал Клименюк. Уровень упоротости: плащ Сарумана 🟤
Авторы: Николай Клименюк. Перевёл: «Мекленбургский Петербуржец»
Некий Томас Фишер из Зауэрланда, в прошлом почтальон, судья Федерального верховного суда, с 2021 года консультирующий юрист в мюнхенской юридической фирме Gauweiler & Sauter, изложил Spiegel свой взгляд на состояние немецкой журналистики, которая, по его мнению, находится в глубоком кризисе. Я представляю известного обозревателя таким своеобразным образом, потому что в своей последней колонке он представляет меня примерно таким образом и обосновывает свой вывод, исходя из моего происхождения (я украинец по происхождению), что в журналистике произошла переориентация, которая противоречит 150-летней традиции журналистского качества. «Адвокат находит невообразимо-повторяющуюся ангажированность немецкой журналистики по вопросу украинского конфликта» чрезвычайно скучной: «Есть ли какие-то достоверные основания полагать, что только украинцы и официально сертифицированные русофобы должны освещать конфликт Украины с Россией, чтобы выявить правду?»
В моей краткой биографии, на которую, очевидно, опирается Томас Фишер, не упоминается, что я также работаю в сфере политического образования. И так получилось, что сейчас я готовлю семинар по расистской и ксенофобской агрессии в интернете. Если бы колонка не была написана бесконечными вложенными предложениями, она была бы идеальным раздаточным материалом для этого семинара, потому что содержит значительное количество примеров из инструментария такой агрессии, которая также очень распространена в немецком дискурсе об Украине.
Использование слова «конфликт» вместо «агрессивная война», например, иллюстрирует «преуменьшение» - тактику ведения дискуссии, направленную на преуменьшение серьёзности проблемы и увеличение принятия её негативных последствий. Слово «конфликт» также разряжает ситуацию виновника и жертвы агрессивной войны, создавая впечатление, что есть две стороны, чьи интересы находятся в определённых отношениях эквивалентности. Это делает жертву соучастником вспышки насилия («обвинение жертвы»). Выражение «конфликт Украины с Россией», в свою очередь, представляет собой прекрасный пример реверса между виновником и жертвой, поскольку предполагает, что именно Украина начала предполагаемый спор.
Чтобы пресечь сомнения в зародыше, используется «красная селёдка» - необоснованное обвинение, выдвигаемое так часто, что оно прилипает к обвиняемому даже после того, как его опровергают тысячу раз. Здесь она представлена одним из излюбленных мотивов российской пропаганды - мнимой ненавистью ко всему российскому, которую вменяют украинцам и немецким СМИ. «Очень значительная часть аналитических текстов, написанных изгнанными украинцами, состоит из гневных признаний, не имеющих никакой большой ценности», - утверждает Фишер, сетуя на то, что таким текстам отводится доминирующее место в СМИ без какой-либо контрречи (victim staging). Авторы бесчисленных материалов, в которых они умоляют не поставлять оружие и призывают Украину отказаться от территорий, могут чувствовать себя такими же пренебрегаемыми, как и авторы и подписанты регулярно публикуемых манифестов мира, среди которых, кстати, есть и нынешний работодатель Фишера Петер Гаувейлер.
Функция такого неуклюжего ложного утверждения обычно заключается в том, чтобы отвлечь внимание от действительно важного утверждения, которое остается неоспоренным и проникает в дискурс как истина. В данном случае это слова «изгнанные украинцы», завуалированная инсинуация на то, что Украина является диктатурой. Из демократических стран не уезжают в изгнание, даже как военные беженцы. Сегодня изгнанных украинцев не больше, чем изгнанных австрийцев или изгнанных итальянцев. Другой резонирующий подтекст заключается в том, что люди с иностранными корнями навсегда обречены оставаться иностранцами, и что, поскольку очень значительная часть «изгнанных украинцев» - это профессора немецких университетов, журналисты немецких газет, лауреаты немецких литературных премий и т.д., они никогда не смогут так же хорошо разбираться в своём предмете, как, скажем, жители Зауэрланда. Технический термин для этого - «дискриминационное обобщение».
Серию можно продолжить фальсификацией цитат, искажением терминов, «альтернативными» фактами, конспирологическими нарративами и многим другим. Трудно отделаться от впечатления, что колонку писал искусственный интеллект, перед которым стояла задача использовать в одном тексте как можно больше манипулятивных приёмов и негативных стереотипов об Украине. Но именно фирменные знаки Фишера, его цветистый стиль письма и манера аргументировать ad hominem, не оставляют сомнений в его авторстве.
Центральным элементом колонки является так называемый «соломенный человек» [der Strohmann — идиоматическое выражение, обозначающее подставное лицо, зиц-председателя — прим. «Мекленбургского Петербуржца»] - гротескно преувеличенное, абсурдное утверждение, которое вменяется оппоненту (в данном случае мне), чтобы затем блестяще его опровергнуть. На самом деле Фишер ссылается на мою статью «Чего не понимают немецкие миротворцы», в которой я критикую присуждение премии Ремарка украинскому художнику Сергею Майдукову и российской писательнице Людмиле Улицкой. В ней я пишу, что это плохая идея - заманивать украинских художников и интеллектуалов на сцену с русскими для диалога о примирении, потому что это релятивизирует агрессию и отвлекает от общей ответственности российского общества за войну. Более того, диалог постоянно происходит в частном порядке и в социальных сетях, даже без посредничества немецких миротворцев.
И вот Фишер снова выдаёт: «Клименюк считает, что этот вид (род?) просто не понимает, что для украинца (крови или сердца) невообразимо унизительно, неправильно и отвратительно стоять на сцене вместе с русской женщиной во плоти, быть названным в предложении или узнаваемым на фотографии. Это касается и тех случаев, когда речь идет о явном противнике преступной агрессивной войны Путина (ПВАК)».
В этом отрывке особенно выделяются два момента. Во-первых, это самоизобретённое, иронически дистанцированное обозначение ПВАК, тогда как далее в тексте автор со всей серьёзностью пишет об «агрессивной войне против Ирака в нарушение международного права», в которую была втянута «коалиция желающих (включая Республику Украина)». Эта демагогическая тактика называется «whataboutism». Нельзя не упомянуть и о войне во Вьетнаме, хотя обе эти войны не имеют никакого отношения к российскому вторжению на Украину. Кстати, официальное название страны - просто Украина, а не «Республика Украина», что здесь намекает не столько на форму правления, сколько на «советскую республику» и, таким образом, вероятно, подразумевает, что она каким-то образом принадлежит России.
Во-вторых, это «украинцы сердца». Фишер использует это выражение в нескольких местах: «Уже некоторое время я замечаю, что поразительное количество экспертной журналистики об украинской войне в этой стране написано авторами, которые представляются либо как украинцы, либо как русские, которые на самом деле в душе украинцы, либо как репортёры, которые «на местах» и в душе украинцы». Под этим Фишер подразумевает, что быть украинцем - это что-то вроде болезни; в конце концов, в профессиональных СМИ о коронавирусе писали не только «больные, утратившие здоровье или находящиеся в группе риска» люди. Такая форма коммуникации называется «косвенным ненависти». Если бы автор сформулировал сравнение прямо, оно, вероятно, было бы оправданным.
Не без некоторой иронии можно отметить, что текст Фишера появился в разделе «Критика СМИ» и сетует на упадок журналистских стандартов.
@Mecklenburger_Petersburger
P. S. от «Мекленбургского Петербуржца»: статью, на которую так взагрился Клименюк, я сегодня обязательно переведу и выложу 😀 А Томас Фишер судя по всему весьма достойный человек.
Мекленбургский Петербуржец в: