Проснувшись рано, Женька минуту или две лежал в постели, соображая, где находится. В утреннем свете комната приобрела совсем девчачий вид: на всех полках стояли и сидели мелкие игрушечки, плюшевые мишки, в перемежку со свечками. Свечки, видимо, были Аниной страстью, Женька даже заметил на полу наплывы парафина в нескольких местах. Насти рядом уже не было, должно быть, она уже встала. С кухни донеслись звон посуды, свист чайника и весёлые голоса. Значит, встала и Аня.
Женька тоже поднялся, натянул футболку. Ждать себя к завтраку он никогда не заставлял. Первые пять секунд происходящее на кухне его не удивляло. Девочки пили чай и мило болтали. При этом Аня совершенно невозмутимо гладила Настин хвост, который лежал у неё на коленях. Кончик хвоста каждый раз загибался и мелко дрожал. Сама кошкодевушка даже не повернулась к Женьке, но уши однозначно показывали, что его появление незамеченным не осталось.
- Доброе утро, - бодро поздоровалась хозяйка, посмотрев на него сквозь узкие очки. - Хорошо спал?
- Великолепно, - ответил он, понимая, что голос говорит об обратном.
- Отлично! Наливай себе чай и садись к нам, - Аня снова повернулась к Насте. - А просто сахар, в чай, например, тебе можно?
- Можно, - через мурчание сказала кошкодевушка. - Пользы мало, конечно, лучше мурмелад, ой, мармелад. С желатином, который.
Оговорилась она, конечно, специально, и Аня звонким смехом поддержала шутку.
- Мурмелада у меня нет. Такое в этом доме не залёживается, я и сама очень люблю сладкое. Эх, здорово, наверное, быть кошкой!
- Всё-таки, ты рассказала, - с шутливым укором сказал Женька, дуя на горячий чай.
- Тут она не виновата, - вступилась Аня. - Я сама догадалась, что глаза настоящие, когда утром через очки посмотрела. А зачем понадобилось скрывать?
- По многим соображениям.
На уклончивый ответ Женьки хозяйка квартиры отреагировала своеобразно. Она, ни слова не говоря, подпёрла подбородок свободной от поглаживаний рукой и уставилась на Женьку. В изумрудных глазах читалось "я готова слушать длинную историю". История и впрямь получилась длинная. В конце Настя немного рассказала о том, как ей удалось сбежать. Эту часть Женька тоже слушал с интересом.
Очередной день для НС двести пятьдесят один начался с очередного теста. Проверку памяти она прошла даже немного лучше, чем обычно: ей удалось вспомнить все сто слов, которые ей прочитали перед сном, восстановить ассоциации к каждому и повторить цепочку за минимальное время, чему профессор Джон Д. Колсон явно обрадовался. Зато тренер в спортзале наоборот остался недоволен. И пульс после пробежки был самым высоким за последнюю неделю, и дыхание сбилось, и хвост запутался в ногах, чего раньше никогда не случалось. За завтраком почти машинально она назвала состав блюда, правда ошиблась в количествах, но несущественно.
Последнее время НС двести пятьдесят один чувствовала себя как-то не так. Успехи её радовали меньше, чем раньше, неудачи не расстраивали. Рассказывать об этом, разумеется, никому не стоило. Хотя, психолог, похоже, догадывался, что в её голове творится что-то новое. Василий Владимирович всегда замечал изменения эмоционального состояния экспериментального организма, как будто и сам обладал достаточным обонянием, чтобы улавливать запахи эмоций.
Психолог ждал её у выхода из зала, и пошёл вместе с ней в медицинский отсек. Он шагал медленно и размеренно:
- День начался не очень удачно, правда?
- Напротив! Тест прошла лучше обычного. А что споткнулась, так это я просто задумалась.
- Не расскажешь, о чём?
Она и сама не знала, о чём задумывалась. Просто ей вдруг стало интересно, что находится за стенами лаборатории. НС двести пятьдесят один побаивалась психолога, и не очень хотела посвящать его в детали своих мыслей. Она же прекрасно понимала, что наружу выходить нельзя. Только вот что ему ответить, чтобы не вызвать подозрений? Василий Владимирович по-своему истолковал молчание, и перевёл разговор на более простую тему:
- Кстати, после томографии у нас небольшие изменения в программе.
План побега созрел внезапно. Ещё минуту назад НС двести пятьдесят один была готова вечно мириться со своим заточением, и не просто мириться, а быть счастливой здесь, в этом огромном закрытом от мира комплексе. И вот теперь она была уверена, что никакие силы не смогут удержать её. Слова психолога о дальнейшем расписании, НС двести пятьдесят один пропустила, а переспросить не решилась. Впрочем, не важно. После томографии действительно будут изменения.
Медицинский отсек находился в другом конце комплекса, а Василий Владимирович, как нарочно, шёл медленно, поэтому они успели поговорить и на отвлечённые темы. НС двести пятьдесят один описала свои впечатления от новой книги, которую прочитала. Запомнила она всё, но интереснее всего было читать про зрение насекомых, про их способность различать поляризацию света. В общем курсе биологии таких подробностей не было. Эта тема была близка девушке: совсем недавно она узнала, что те фигуры, которые видели на равномерно освещённых поверхностях её кошачьи глаза - тоже результат поляризации. И теперь к зрительным тестам добавились задания на определение положения скрытого источника поляризованного света.
Волосы и, главное, хвост давно уже высохли после душа, шерсть гладко струилась в её руках. НС двести пятьдесят один сидела одна в комнате и ждала, когда техник за полупрозрачной дверью наладит томограф, прибор чего-то барахлил сегодня. Мужчина без бейджика громко ругался, что-то требовал. Хорошо, что перегородка гасит почти все звуки и совсем не пропускает запахи. Запах раздражения девушка не любила.
Когда надоело разглядывать пятнышки на хвосте, она стала осматривать стены и потолок. Редко выдавалась такая возможность, но уже давно она приметила большую вентиляционную решётку на высоте двух метров над полом. Судя по запаху, за ней был очень длинный широкий канал, который заканчивался где-то за пределами комплекса. Воздух практически не фильтровался. Слабое низкое гудение лопастей вентилятора люди вовсе не могли уловить, да и для кошки звук был на пределе слышимости.
Ещё одну особенность комнаты с томографом НС двести пятьдесят один заметила только на прошлой неделе. Здесь не было камер наблюдения.
За перегородкой силуэты лаборантов вскочили со своих мест, замахали руками и очень быстро выбежали за дверь. Девушка осталась одна. Впервые, наверное, за всю её жизнь, за ней никто не наблюдал - ни прямо, ни через камеры. Если бежать, то только сейчас.
Она решительно слезла со стола томографа, подпрыгнула и зацепилась когтями за решётку. Хотела упереться ногами в стену, чтобы хорошенько дёрнуть, но под весом девушки, решётка выпала сама. Грохот, похоже, никто не услышал. Просто пролезть в вентиляционный канал не составило бы труда, но первый, кто войдёт, увидит зияющую дыру в стене и сразу догадается, куда делся ценный экспериментальный организм. Такую фору потенциальным преследователям НС двести пятьдесят один давать не собиралась и потратила целых полминуты, чтобы приладить все обратно, как было. Только после этого, с трудом развернувшись головой вперёд, она поползла по трубе. За третьим поворотом сгустилась такая темнота, что даже её глазам света не хватало, и она могла ориентироваться лишь по запаху и звукам.
Ползти пришлось долго. Канал часто поворачивал, от него отходили в стороны другие. Несколько раз ей пришлось лезть вертикально вверх, когти со скрипом скользили по гладкому металлу, ухватиться удавалось только за швы между сегментами короба. Гудение вентилятора становилось все чётче. Впереди забрезжил свет. Вот и он. В широкой круглой трубе, в которой НС двести пятьдесят один могла даже стоять, вращались четыре лопасти, создавая сильный встречный воздушный поток. Примерно два оборота за секунду - немного для техники, но пролезть сквозь вентилятор и остаться живой было невозможно. Она попробовала остановить лопасти руками, но получила болезненный удар, а вентилятор даже не дрогнул, продолжая так же мерно накручивать обороты. Всего один шаг до свободы - за вентилятором в трёх метрах только тонкая гармошка пылеулавливающего фильтра, а за ней - девушка это ощущала всеми своими чувствами - солнечный день.
От неожиданности хвост раздулся до невероятных размеров. За фильтром послышалась человеческая речь:
- Вот здесь выход шахты. Фильтр свежий, меняли только на той неделе, а в чем, собственно, дело?
Почти сразу в нос ударил резкий запах адреналина, ему соответствовал второй незнакомый голос:
- Снимите фильтр, я хочу заглянуть внутрь.
- Тут ключ нужен, - ответил первый. - Витька, сбегай, ключи у меня в вагончике под этим… под шкафчиком на полу лежат.
Неужели всё пропало? Сейчас её поймают, вернут обратно и ещё накажут, ведь побег - очень серьёзный проступок. Дожидаться, когда Витька принесёт ключи, НС двести пятьдесят один не горела желанием. Слабого света хватало, чтобы разглядеть, что стенки трубы испещрены отверстиями, отводящими воздух в разные части комплекса. Она точно знала, из какого вылезла, но не бежать же обратно. Девушка рискнула нырнуть в канал, засасывающий больше всего воздуха. И как раз вовремя - если бы глаза человека адаптировались к темноте так же быстро, как кошачьи, то люди, сорвавшие фильтр, успели бы заметить кончик хвоста, исчезающий в прямоугольном отверстии у самого вентилятора.
- Что Вы наделали? Теперь придётся снова менять фильтр, да и пыль в систему налетит. Что там такое-то?
Второй голос ответил не ему, а куда-то в сторону:
- Вентилятор работает, не пройти даже ей. На всякий случай, двоих оставлю здесь.
Стараясь шуметь как можно меньше, НС двести пятьдесят один, ползла по каналу, выбирая направление наугад. Наконец, она оказалась над небольшим захламлённым помещением. В нём никого не было, но незакрытое вентиляционное отверстие было таким узким, что пролезть ей удалось с огромным трудом. И ухо сильно поранила, даже кровь пошла.
В помещении из мебели был только грязный стол, три табуретки и открытый шкафчик. На всех горизонтальных поверхностях лежал хлам: отвёртки, проволока, вентили, обрезки труб. В общем, всё, что нужно, чтобы собирать грязь. В мутном зеркале не стене возле окна, НС двести пятьдесят один увидела себя, точнее, то, во что она превратилась, ползая по вентиляции. Лёгкий халат, который она накинула перед томографией, порвался в нескольких местах и был чернее её волос. Волосы и шерсть на хвосте напротив, приобрели белёсый пыльный оттенок, какой бывает на крыльях у моли. Сколько могла, она привела себя в порядок. Было бы здорово, умей она по-кошачьи слизывать грязь с шерсти. Остался халат. Недолго думая, девушка вытащила из шкафа какие-то штаны и рубашку. Промасленную куртку, огромные мужские ботинки, и покрытую слоем пыли кофту, она брать не решилась. Да и вообще, чужое брать не хорошо. В качестве компенсации, она оставила свой халат.
Дверь была заперта, а вот окно открылось очень легко. Странно, вроде, ползла очень долго вверх, поднялась метров на двадцать, а до земли всего около метра.
Оказавшись на улице, она впервые поняла, что на этом её великолепный план обрывается. НС двести пятьдесят один совершенно не представляла, куда идти дальше, и что делать на свободе, поэтому просто пошла вдоль стены приземистого длинного здания. Свернула за угол, и оказалась среди множества людей, которые спешили в разные стороны. Так много незнакомых запахов сразу! Столько звуков! Даже свет здесь постоянно менялся.
Девушка с ушами, скрытыми во взъерошенных волосах, и хвостом под рубашкой, озиралась по сторонам и бесцельно шла куда-то вглубь города, сворачивала то налево, то направо. Один раз мимо неё пробегала мелкая собака на верёвочке. Внешне животинка на лапках-ходульках с длинной острой мордочкой больше проходила на толстую крысу, но по запаху однозначно была собакой. Она обнюхала босую ногу кошкодевушки, крупно задрожала от ярости и звонко залаяла, натянув верёвочку. Стандартный тест на агрессивное поведение. НС двести пятьдесят один спокойно посмотрела в глаза микроскопическому агрессору, её зрачки сузились в ниточки, и из груди раздалось тихое низкое рычание. Для нужного запаха девушка ещё напрягла пальцы. Заодно и когти страшнее стали. Хвост под рубашкой распушился сам собой.
- Ненормальная! - отшатнулась от неё худая, как скелет, женщина, на руки к которой забралось крысячье-собачье недоразумение. На асфальте осталась небольшая лужица. - Средь бела дня уже под дозой гуляют!
«Надеюсь, в моём геноме ничего подобного нет» - подумала девушка, не зная даже, кому из двух персонажей адресовать эту мысль.
Очередной поворот вывел её к группе длинных однообразных домов. Многоэтажки, казалось, росли прямо из зелёного моря деревьев. Люди и суета остались где-то позади.
Тонкий, едва уловимый незнакомый запах привёл НС двести пятьдесят один к балкону с редкой решёткой. Она легко просочилась между прутьев, подцепила когтем удерживающую дверь планку и вошла в комнату. Кошкодевушка, наконец почувствовала себя в безопасности, и ощутила, как устала. Сказалось сильное напряжение, и, не смотря на голод, она забралась в постель и тут же крепко заснула.