Нередко можно услышать, что Владимир Маяковский считался главным поэтом Советской России, а футуризм – официальным искусством новой страны. В действительности отношение властей и к поэту, и к футуристам было весьма настороженное.
Об этом свидетельствует записка, которую Ленин послал наркому просвещения Анатолию Луначарскому 6 мая 1921 г.: «Как не стыдно голосовать за издание <поэмы> «150 000 000» Маяковского в 5000 экз.?
Вздор, глупо, махровая глупость и претенциозность.
По-моему, печатать такие вещи лишь 1 из 10 и не более 1500 экз. для библиотек и для чудаков.
А Луначарского сечь за футуризм». Спустя некоторое время Ленин обратился ещё и к заместителю Луначарского Михаилу Покровскому: «т. Покровский! Паки и паки прошу Вас помочь в борьбе с футуризмом и т. п.
Луначарский провел в коллегии (увы!) печатание «150 000 000» Маяковского.
Нельзя ли это пресечь! Надо это пресечь. Условимся, чтобы не больше 2-х раз в год печатать этих футуристов и не более 1500 экз.» Известен и такой случай
Нередко можно услышать, что Владимир Маяковский считался главным поэтом Советской России, а футуризм – официальным искусством новой страны. В действительности отношение властей и к поэту, и к футуристам было весьма настороженное.
Об этом свидетельствует записка, которую Ленин послал наркому просвещения Анатолию Луначарскому 6 мая 1921 г.:
«Как не стыдно голосовать за издание <поэмы> «150 000 000» Маяковского в 5000 экз.?
Вздор, глупо, махровая глупость и претенциозность.
По-моему, печатать такие вещи лишь 1 из 10 и не более 1500 экз. для библиотек и для чудаков.
А Луначарского сечь за футуризм».
Спустя некоторое время Ленин обратился ещё и к заместителю Луначарского Михаилу Покровскому:
«т. Покровский! Паки и паки прошу Вас помочь в борьбе с футуризмом и т. п.
Луначарский провел в коллегии (увы!) печатание «150 000 000» Маяковского.
Нельзя ли это пресечь! Надо это пресечь. Условимся, чтобы не больше 2-х раз в год печатать этих футуристов и не более 1500 экз.»
Известен и такой случай. Однажды во время посещения ВХУТЕМАСа Владимира Ленина обступили студенты. Вождь спросил их: «Что вы читаете? Пушкина читаете?» – «О нет, – выпалил кто-то, – он был ведь буржуй. Мы – Маяковского». Ильич улыбнулся и ответил: «По-моему, – Пушкин лучше».
