Ещё несколько лет назад Президентом РФ совместно с Верховным судом РФ велась исследовательская работа по изучению статуса следственного судьи и перспективы его возрождения в уголовном процессе. Возникновение самой инициативы проработать данный вопрос оказалось возможным благодаря членам Совета по правам человека, которые продвигали эти идеи в том числе Президенту РФ.
Пришли, естественно, к тому, что следственный судья уже существовал в российской истории права: его статус был утверждён Уставом уголовного судопроизводства 1864 года, то есть пришёл к нам с Судебной реформой, о которой можно и нужно слагать множество прекрасных и комплиментарных статей, рассказов, да даже стихов. При этом следственный судья имел широкий круг полномочий: от возбуждения дела и проведения ряда следственных действий до постоянного судебного контроля за деятельностью правоохранительных органов.
При дискуссии о возрождении данного института в России была даже разработана новая концепция, подразумевавшая, что статус следственного судьи будет независимым «фильтром» для поступления уголовных дел в суд, обеспечит равенство сторон ещё на этапе предварительного расследования, а также обеспечит охрану конституционных прав посредством, во-первых, посредничества между всеми участниками досудебного производства, во-вторых, решения вопросов о возможности ограничения прав при производстве следственных действий, в-третьих, реализации полномочий по передаче дела в суд после надлежащей проверки его всем критериям обоснованности.
Данную концепцию поддержали многие юристы из разных сфер: от правозащитных организаций до судей Конституционного суда РФ. Категорически отвергалась она сотрудниками правоохранительных органов. При этом концепция умудрилась разделить научное сообщество, где звучали самые разные аргументы, часть из которых поражают воображение. Якобы осуществление концепции потребует кардинального пересмотра законодательства, больших финансовых затрат, перелопачивания всей системы, а общество к этому не готово. Говоря откровенно, хочется уточнить, к чему российское общество действительно оказалось не готово и на что в итоге были пущены большие финансовые затраты, да оставим это, пожалуй, на совести авторов, пожелавших решить за всё остальное общество, к чему оно готово, а к чему - нет. Всё-таки подобное поведение в стране не редкость.
Владимир Владимирович Путин, посовещавшись с изучившим вопрос Верховным судом РФ, заявил следующее:
«Что касается следственного судьи. Такой институт у нас был, но был очень давно, еще во времена наших первых реформ при Александре II <...> Но он не прижился у нас, этот институт, он начал постепенно угасать и ушел в конце концов <...> это не панацея от предотвращения каких-то негативных явлений в сфере следствия и дознания».
Во-первых, В.Путин тактично умалчивает, что подразумевается под "угасанием" и "ушёл в конце концов". Институт следственных судей ушёл из российского законодательства уже после революции, когда декретами уничтожалось буквально всё, что могло напоминать о прошлом судопроизводстве. Вполне очевидно, что это ничего не говорит о самом институте, это что-то говорит о революции. Руководствуясь подобной логикой, можно было забыть о состязательном судопроизводстве в целом, которое тоже в какой-то момент "угасло".
Во-вторых, В.Путин заявляет, что следственные судьи - не панацея. Нельзя не согласиться, конечно же, не панацея. Никакой препарат не панацея, однако люди ими лечатся. И Россия заслуживает достойного лечения.