На улице главенствует весна. И улица, сама себе тесна, изобретает способы спасений. Чуть расширяет площадь волшебства для каждого смешного существа. А воздух восхитительно весенний. Как будто не случались холода, как будто, правда, смерти никогда. Над крышами домов с уклоном в лето полузатертый облачный курсив. И слово, тишину преобразив, случайно превращается в поэта. Берёт билеты, уезжает в глушь, где Бог обычный мальчик, а не муж, не патриарх, не командир парада. Сидит и сыплет голубям пшено. Ему вообще взрослеть запрещено. Он ждёт прихода старого пирата.
Пират живёт буквально за стеной. Расслабленный, нездешний, отставной. Философ и романтик — было туго. Есть попугай, зелёный, как самшит, компа́с и карта на столе лежит: Галапагоссы, Куба и Тортуга. Пират приходит — легче же вдвоем. Он заполняет весь дверной проём соленым басом, чайками, боками. По-детски весел, по-ирландски рыж.
Бог достает секретики: голыш, ракушку и открытки с маяками.
Ещё не завтра, точно не вчера они сидят до самого утра, переплетая памяти и взгляды:
ты видел шторм?
Ты пробовал макрель?
На улице главенствует апрель с напевностью своей апрелиады. Как будто свет, как будто изнутри не требует ни щедрости витрин, ни суеты, ни пестроты базаров. Конечно, этот мир такая жесть, но хорошо, что на планете есть и я, и ты, и боги, и корсары, и целая коллекция надежд. Нас мирит сострадательный падеж, седая пена, старая гинея. Хоть празднуй, хоть играйся в "дашь на дашь". Любовь берёт сердца на абордаж. Поскольку мир. Поскольку всех сильнее.
Стих: Наталья Захарцева (Резная Свирель)
Арт: Вадим Солодкий