Часть 1-я. МЫ НА ТАКОВУЮ СЛУЖБУ ПОСТУПИТЬ НЕ ЖЕЛАЕМ
Подробности военной службы и быта наших предков подчас раскрываются не в послужных списках и служебных рапортах командиров воинских частей, а совсем в иных документах.
14-го июня 1853 года состоялся Высочайший Манифест Никола I о занятии Придунайских княжеств, а через неделю начался переход русских войск через Прут у Леово (граница России и Османской империи) и форсированное движение с целью скорейшего занятия Бухареста, куда войска прибыли 3-го июля. Началась Восточная (или Крымская) война, которой суждено будет продлиться 4 года.
Кампания развивалась совсем не так, как планировали российские власти. Так, в частности, после Синопского сражения, в котором турецкая эскадра была разгромлена в течение нескольких часов, Великобритания и Франция решили выступить на стороне Османской империи.
Подобное развитие заставило Императора обратить свой взор на проверенные кадры. 15-го марта 1854 года вышел Высочайший указ о привлечении на военную службу отставных нижних чинов и о льготах, им полагающихся при приёме на службу .
Подобная практика не была новшеством. Ещё полвека назад, 5-го февраля 1806 года, Александр I сделал всем отставникам, которые по состоянию здоровья еще могут держать оружие, заманчивое предложение – вновь вернуться к тому ремеслу, которому они посвятили свою жизнь .
В указе содержалось приглашение на службу «на нынешнее военное время», «от Высочайшего Его Императорского Величества имени», тем «из отставных воинских нижних чинов, которые чувствуют себя ещё здоровыми, бодрыми, усердными и способными».
Изъявившим такое желание были «дарованы Государем Императором следующие преимущества»:
1. Золотой или серебряный шеврон.
2. Двойной оклад жалования.
3. Серебряная медаль «за усердие» на Аннинской ленте; бывшие унтер-офицеры зачислялись прежним званием.
4. Единовременная награда: унтер-офицеру гвардии - 5 руб., унтер-офицеру армии – 3 руб., рядовому гвардии – 3 руб., рядовому армии - 1 руб. 50 коп. серебром.
5. Эти отставные зачислялись на службу «в ближайшие резервы, или в те резервы, куда сами пожелают».
6. В действующую армию из них посылались только желающие.
7. Сыновьям им полагалась до 7-ми лет половинная дача провианта, а позже полная «солдатская дача»; дочерям же «всякого возраста» – половинная.
8. Женам и детям «сих нижних чинов, на всё время, пока пробудут их мужья и отцы на вторичной службе» отводились обывательские квартиры или выдавались «квартирные деньги, смотря по тому, где и как положено отбывать постойную повинность».
9. Жены и дети поступивших на службу, оставшиеся на месте жительства, поручались «особому и самоближайшему попечению Начальников губерний», а крестьянские общества обязаны были оказывать им помощь наравне с семействами бессрочно-отпускных, призванных на службу.
10. По окончании войны их увольняли в чистую отставку «с назначением им в пенсион по смерть полтора оклада жалованья, невзирая на то, сколько бы лет ни пробыли они на вторичной службе».
11. При увольнении их от службы увольнялись также и сыновья их, прижитые «со дня первой отставки до вторичного поступления на службу».
12. Те из отставных, которые не пожелали вторичной отставки, могли оставаться на службе с теми же преимуществами, как и отказавшиеся от бессрочного отпуска, а потом и после отставки.
В целом, условия возвращения были весьма неплохими и власти искренне надеялись, что такими «пряниками» они смогут привлечь достаточно людей.
****
Уже через две недели после выхода Императорского указа, Городничий Скопинской Градской Полиции А. Масальский в своём рапорте на имя Рязанского Гражданского Губернатора от 29-го марта 1854 года за № 1302 представил «именной список отставным нижним чинам, изъявивших, согласно Высочайшего повеления, желание продолжать вторичную службу».
В него вошли 8 человек, проживавших в городе Скопине:
1., Конно-Артиллерийской дивизии 5-й конной батареи бомбардир Василий Максимов Воротников, уволенный в отставку в 1835 году;
2., Брянского Егерского полка рядовой Павел Ионов, уволенный в отставку в 1837 году;
3., Пятигорской Инвалидной команды рядовой Иван Карякин, уволенный в отставку в 1841 году;
4., Гарнизонной артиллерии бомбардир Иван Степанов Тамбовский, уволенный в отставку в 1842 году;
5., Брест-Литовской Комиссариатской Комиссии старший вахтёр Меркур Грачёв, уволенный в отставку в 1844 году;
6., 26-го Егерского полка рядовой Андрей Никитин, уволенный в отставку в 1846 году;
7., Пешей Артиллерии 9-й батареи бомбардир Лука Ефимов Беляев, уволенный в отставку в 1850 году;
8., Лейб-гвардии Гренадерского полка по отставке унтер-офицер Яков Миронов, уволенный в отставку в 1853 году .
В соседнем, Михайловском уезде, также нашлись добровольцы, изъявившие желание поступить на вторичную службу, что следовало из рапорта исправника Михайловского Земского Суда от 1-го апреля за № 2467:
1., Лейб-гвардии Литовского полка рядовой Савелий Васильев из села Печерниковских Выселок;
2., Лейб-гвардии Егерского полка унтер-офицер Ермолай Яковлев из села Красного;
3., Модлинского Пехотного полка фельдфебель Анисим Михайлов Лебедев из Стрелецкой Зарецкой слободы и
4., Лейб-гвардии Волынского полка унтер-офицер Григорий Терентьев из деревни Добрых Пчёл .
Однако далеко не все нижние чины соглашались вернуться на службу. Основная причина отказа – нездоровье.
Так, 25-го марта в Михайловском Городническом Правлении отставной рядовой Пётр Иванов Синельщиков дал подписку в том, что «Высочайшее повеление, изъяснённое в предписании г. Рязанского Гражданского Губернатора от 17-го марта за № 2538 о приглашении отставных воинских нижних чинов на вторичную службу собственно на нынешнее военное время и дарованными от Государя Императора преимуществами» ему объявлено.
Тем не менее, Синельщиков предпочёл отказаться:
«…я чувствую себя неспособным к службе и по увечью моей руки левой и слепоте моих глаз…» .
В остальных уездах потока желающих возвратиться к армейскому бытию не наблюдалось.
Так, из рапорта Раненбургского Городничего от 22-го апреля следовало, что из живущих в уездном городе подписку о желании поступить на службу дал лишь один отставной гвардии унтер-офицер Фёдор Никитин Боровцев» . В Касимовском и Скопинском уездах большинство отставных нижних чинов отказалось «по слабости здоровья».
Так, 4-го мая Исправник Касимовского Земского Суда сообщил, что
«… всем проживающим в Касимовском уезде отставным нижним чинам о приглашении их на вторичную службу объявлено; которые по слабости здоровья отказались, кроме одного рядового села Дубровок, служившего прежде в Гренадерском Вентербергском полку Родиона Алексеева, изъявившего желание поступить на вторичную службу, который для того и отправился к господину командиру Рязанского Гарнизонного батальона…» .
10-го мая аналогичную картину сообщил и Исправник Скопинского Земского Суда -
«… отставным нижним чинам, проживающим в Скопинском уезде, изъясненное в оном Высочайшем повелении о поступлении на вторичную службу объявлено, но из них один только отставной унтер-офицер Зеновей Васильев Евсеев на таковое поступление изъявил желание и данною 31-го марта подпиской обязался явиться к г-ну Командиру Рязанского Гарнизонного батальона, а прочие все отозвались слабостью здоровья…» .
А Пронский Городничий и вовсе доложил Губернатору, что «отставных нижних чинов Гвардейских и Флотских Экипажей, коим следовало объявить циркуляр за № 1213 о правах при поступлении их во вторичную службу, в городе Пронске нет» . Такой же рапорт подал и Городничий из г. Данкова .
1-го апреля группа отставных солдат Егорьевского уезда сообщили приставу 1-го стана Лепковскому «в том, что предписание Начальника Рязанской губернии от 17-го минувшего марта за № 2538 относительно приглашения на нынешнее военное время от Высочайшего Его Императорского Величества имени нас на вторичную службу нам объявлено», но заявили, что «мы на таковую службу поступить не желаем».
В числе подписантов было несколько десятков нижних чинов, среди которых:
20-го Флотского Экипажа квартирмейстер Егор Евдокимов сын Евдокимов;
Гвардейской Резервной Артиллерийской бригады резервной № 3 батареи старший канонир Михаил Васильев Масячев;
Конно-Артиллерийской резервной № 4 батареи бомбардир Фёдор Григорьев;
Лейб-гвардии Финляндского полка рядовой Семён Алексеев Алексеев;
Екатерининского Богадельного дома рядовой Павел Нефедьев;
Егорьевской Инвалидной команды унтер-офицер Василий Родионов Трушин;
Московской военно-рабочей роты рядовой Карней Андреев сын Андреев и многие другие
П. 5 дарованных преимуществ предполагал выбор места службы: отставные нижние чины зачислялись на службу «в ближайшие резервы, или в те резервы, куда сами пожелают». В циркуляре Министерства Внутренних Дел Градским и Земским Полициям от 6-го апреля за № 330, говорилось и о праве этих нижних чинов выбрать себе ближайшее место службы, смотря по нахождению квартиры:
«… объявить им повсеместно о настоящем квартирном размещении Резервных и Запасных войск, дабы отставные нижние чины, зная об этом, могли удобно избирать ту часть Резервных и Запасных войск, в которую пожелают поступить на службу…» .
27-го апреля Командир Рязанского Гарнизонного батальона состоящего по армии подполковник Милюков доложил, что следующие отставники, «оказавшиеся по освидетельствованию Рязанской Врачебной Управы годными», пожелали служить в следующих частях -
А. в армейских резервных батальонах -
1., 5-го батальона Подольского Егерского полка фельдфебель Филипп Ефимов;
2., Егерского генерал-адъютанта князя Воронцова полка унтер-офицер Аким Сидоров;
3., Императорской Медико-хирургической Академии унтер-офицер Иван Макаров сын Захаров;
4., Орловской Инвалидной команды унтер-офицер Андрей Никитин;
5., Лейб-гвардии Гренадерского полка унтер-офицер Яков Павлов сын Миронов;
Б. в Резервной Дивизии 6-го Пехотного Корпуса -
6., Углицкого Егерского полка унтер-офицер Яков Иванов сын Исаев;
В. в Московском Жандармском Дивизионе -
7., Московского Жандармского Дивизиона рядовой Семён Лукьянов Сафьянников;
Г. в Резервной Артиллерийской бригаде –
8., 13-й гарнизонной артиллерийской бригады роты № 3 Бакинского Гарнизонного батальона бомбардир Иван Степанов сын Тамбовский;
9., Резервной № 9 батареи 3-й Артиллерийской Дивизии бомбардир Лука Ефимов сын Беляев;
Д. в Инспекторский Департамент Морского Министерства –
10., 7-го Флотского Экипажа матрос Иван Харитонов .
18-го мая, 2-го и 8-го июня и 10-го августа 1854 года и 5-го марта 1855 года Милюков донёс, что ещё шесть отставных нижних чина изъявили желание поступить на вторичную службу и выбрали себе места:
1., 1-го Резервного Сапёрного батальона рядовой Василий Семёнов сын Соколов – в 1-м Резервном Сапёрном же батальоне ;
2., Кронштадтской крепостной № 11 роты унтер-офицер Иван Ефимов сын Ефимов – в Кронштадтскую портовую № 11 роту;
3., Рязанского Пехотного полка рядовой Трофим Григорьев сын Булатов – в резервный армейский батальон ;
4., Бородинского Егерского полка унтер-офицер Елисей Иванов сын Иванов - в резервный армейский батальон ;
5., Резервной № 9-й батареи 3-й Артиллерийской Дивизии старший канонир Дмитрий Фролов – в резервных армейских батареях ;
6., Лейб-гвардии Преображенского полка унтер-офицер Александр Макаров сын Катков – в Резервном батальоне Лейб-гвардии Преображенского полка .
Многие из отставных нижних чинов, начинавших свою службу в 20-25 лет, находились уже в возрасте «под 50». Поэтому, понятно, что продолжать службу в строевых частях им было непросто уже в силу преклонного возраста (50-летний мужчина в те времена считался «подстарком»). Именно по этой причине они выбирали места в резервных батальонах – по сути, тыловых частях. В целом, несмотря на привлекательные условия, состояние здоровья многих не позволяло поступить на вторичную службу.
-----------------------------------------------------------------