Мой вдох красотою наполнен, Мой выдох – иное уже, Там воздуху что-то так больно, На самом крутом вираже. Стираются детские сказки, Сгорают в потертости шин, Лишь запах горелой резины, Среди идиотских витрин. Дыши, вдох-выдох, дыши Дыши, дыши… Спешу осознать и осмыслить, Я мир, что всего лишь мираж. Вдох мне заявляет о смысле, А выдох – безумный кураж! Расходятся черные пятна По чистой прозрачной воде, Что там, в глубине, непонятно, Вдох-выдох, последний, на дне. Дыши, вдох-выдох, дыши Дыши, дыши… Там выше остывшее солнце Сквозь мутную гладь облаков, Лоскутное рваное сердце – Удар по груди из веков! В проклятьях, слезах и признаньях, Глубокий я делаю вдох, И там, в вышине, слышу голос: Вставай и дыши! Ты готов! Дыши, вдох-выдох, дыши Дыши, дыши…
Мой вдох красотою наполнен,
Мой выдох – иное уже,
Там воздуху что-то так больно,
На самом крутом вираже.
Стираются детские сказки,
Сгорают в потертости шин,
Лишь запах горелой резины,
Среди идиотских витрин.
Дыши, вдох-выдох, дыши
Дыши, дыши…
Спешу осознать и осмыслить,
Я мир, что всего лишь мираж.
Вдох мне заявляет о смысле,
А выдох – безумный кураж!
Расходятся черные пятна
По чистой прозрачной воде,
Что там, в глубине, непонятно,
Вдох-выдох, последний, на дне.
Дыши, вдох-выдох, дыши
Дыши, дыши…
Там выше остывшее солнце
Сквозь мутную гладь облаков,
Лоскутное рваное сердце –
Удар по груди из веков!
В проклятьях, слезах и признаньях,
Глубокий я делаю вдох,
И там, в вышине, слышу голос:
Вставай и дыши! Ты готов!
Дыши, вдох-выдох, дыши
Дыши, дыши…