Линия границы между государствами чаще всего – воображаемая линия. Если не протянута колючая проволока, если нет рядом пограничного столба, эту линию на глаз порой трудно определить. И поэтому линии границы сопутствует пограничная полоса, которая является своеобразным подготовительным этапом и служит предупреждением: граница рядом, и дальше лучше не соваться.
Если выражение «пограничная полоса» имеет одно специфическое значение, то у слова «граница» значений много: это и линия раздела между государствами, и некий рубеж, предел, норма допустимого. «Я не знаю, где граница между Севером и Югом, я не знаю, где граница меж товарищем и другом», – писал поэт Михаил Светлов. А где граница между ненавистью и любовью, между добром и злом, между великим и смешным? Где граница между людьми, едущими в переполненном трамвае? Тем более неуловима грань в душе человека, отделяющая её светлую сторону от тёмной. И тут стоит снова вспомнить о «пограничной полосе», поскольку в человеке всего намешано, и ему порой трудно определить чёткую линию, где плохое отделяется от хорошего.
«Человеку невозможно достигнуть совершенства Бога, – цитирует Л. Н. Толстой французского религиозного философа Ламенэ в своей книге «Круг чтения», – но он постоянно должен делать усилия для того, чтобы всё больше и больше к нему приближаться. Это тот путь, идти по которому было от века предписано человеческому роду. Это путь тернистый и тяжёлый по тем трудностям, которые встречаются на каждом шагу его. Но это путь утешительный и отрадный по тем плодам, которые он приносит и из которых последний плод – братский мир, царство мира и любви на земле. Тогда наступит и конечное великое единство. Но единство ведь есть не что иное, как слияние жизни каждого с жизнью всех, и потому для осуществления этого единства нет другого средства, как отрешение от самого себя постольку, поскольку этого требует единство, – вольный отказ от всего, что разделяет и уединяет».
Итак, совершенный мир будущего – это мир без границ, которые «разделяют и уединяют». Но путь в этот мир бесконечен, а живём мы в мире ином, где без всевозможных границ не обойтись. Другое дело, что в человеческом обществе и в душе человека эти границы часто неосязаемы, а пограничная полоса между чёрным и белым повсеместно бывает очень широкой. По сути дела, мы все живём в этой пограничной полосе, а линию границы определяем только на глазок. И тут многое зависит от нашего внутреннего, духовного зрения.
Какой бы широкой ни была пограничная полоса, она всё равно состоит из двух альтернативных сторон, постоянно врезающихся друг в друга своими изломанными краями. И какой бы неопределённой ни была линия границы, она всё равно существует, и мы почти всегда подспудно осознаём, когда и где мы её перешли. Открытые нарушители границы, люди, сознательно переступившие черту, преступники, даже не пойманные, тем не менее, знают, на какой они стороне. Но есть нарушители тайные, чей внутренний переход замаскирован внешней благопристойностью. Люди карнавала, меняющие свое обличье в зависимости от обстоятельств, но не меняющие своей чёрной сущности.
Большинство людей не принадлежит ни к той, ни к другой категории. Постоянно переходим мы с одной стороны на другую, нарушая границу по сто раз на день. Отстаивая права, забываем о правде и человечности, в заботах о минутном не думаем о вечном, а добро у нас не только с кулаками, но и с когтями, и с зубами. Слова часто расходятся с делом, цель со средствами, разум с чувствами. Безусловно, эта раздвоенность говорит о сложности человеческой натуры, а сложность – это вроде бы хорошо, недаром же Маяковский писал: «Тот, кто постоянно ясен, тот, по-моему, просто глуп».
Но в трудный час как нам хочется ясности в отношениях между людьми, как нам хочется иметь рядом честных и надёжных людей, а не изломанных рефлексирующих субъектов, а тем паче мошенников и проходимцев. Если встаёт вопрос, с кем пойти в разведку, то мы выбираем человека ясного, надёжного, а не какого-нибудь угрюмого мизантропа с двойным дном, хотя ничего не знаем о втором дне, где, возможно, сокрыты настоящие сокровища неприкаянной души. Но проходит полоса испытаний, и мы снова возвращаемся к нашей игре в прятки с самим собой, плутая между двух сосен, каждая из которых растёт по ту сторону границы.
Мы постоянно переступаем границы нормы ещё и потому, что нормой для нас являются не благородство и понимание, а наши амбиции и претензии на исключительность. Сознание собственной непогрешимости застилает нам глаза, а в покаянии всегда больше позы, чем искренности. Мы никогда не выходим из пограничной полосы: ни на свет, ни во тьму. Над нами серое небо, в душе туманная мгла. Душой мы открыты свету, и путь, который мы выбрали, устремлён на зарево восхода, но петляем мы постоянно, а порою начинаем двигаться вспять. Совесть, наш зоркий пограничник, то дремлет на посту, то начинает перетаскивать за нами следом пограничный столб, создавая видимость непорочности наших границ. Мы рады мирному благополучию, но в глубине души сознаём, что чёткость границы определяется только в боевых условиях. Может быть, пришло время объявить боевую тревогу?
