Машина для любого пацана – как рулетка. С одной стороны, она является неотъемлемой частью любой движухи, и пацаны без тачки - как казаки без коня. С другой стороны, никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь, а потому колёса могут являться как источником дохода, так и больших проблем, и непредвиденных трат. После путешествия в страну дураков на поле чудес за общагами мед.института, где их боевую восьмёрку принимали то за милицию, то за барыг и оголтелые нарколыги сами совали им в окошко деньги, хотя они их об этом даже не просили, проявляя аттракцион невиданной щедрости, пацанам ничего не оставалось делать, как тем же вечером нагрянуть в местный ночной клуб с модным названием «Манхэттен».
Ночные клубы тогда только начинались, были в диковинку. Все как один они носили экзотические названия из зарубежной жизни, как бы подчёркивая эдакую запретность плода, который, как известно сладок. «Манхэттен», «Хьюстон», «Калифорния», «Нью-Йорк». Фантазия владельцев этих злачных заведений почему-то ограничивалась исключительно названиями зарубежных городов. В клубах тусила золотая и серебряная молодёжь, кислотницы в мини-шортах и разноцветных очках, а также те, кто разжился сегодня бабками. Первые ди-джеи постоянно крутили невиданные до селе чудо-треки в стиле рейв, превращая низами мозги молодёжи в жижу.
Санёк к одиннадцати в тачке, с уже прижившимися в ней Герцем, Слоном и Пупком, подкатил к бывшему кинотеатру имени Ленинского Комсомола, в котором теперь располагался самый популярный в Питере ночной клуб «Манхэттен». Герц, подсчитывая заработанные за день барыши, метнулся на вход, но подозрительно быстро вернулся.
- Похоже, пацаны, нам сегодняшнего заработка только на вход хватит. А что там делать в клубе на сухую?
- Это точно, танцевать без выпивки и жратвы скучновато… - подтвердил Месье.
- Тем более там же одни торчки. Закинутся кислотой и вот тебе, выдают па-де-де до утра, не остановишь. И тёлки такие же, им всем бабки подавай, да коктейли, и что нам, ходить да облизываться?
- Я, кстати, - снова встрял в разговор Герц, - там на входе Костяна Мертвеца встретил. Ну из высоток новых. Совсем страх потерял. Сам же милиционером работает, ППС-ником, а может уже повысили до оперов, такой слух прошёл. Так представляете – идёт Мертвец, такой в очках синих, в капюшоне, со свистком, типа «давай-давай-давай», и пританцовывает.
- Может он на задании, ну типа «свой среди чужих, чужой среди своих».
- Ага, это в «Манхэттене», где его каждая собака знает. Да нет, насшибал бабла, закинулся, да пришёл кайфовать.
- Ну и что будем делать?
Пацаны стояли среди припаркованных тут и там тачек, 99-х, восьмёрок, Нив и даже местами иномарок. По ходу их короткокрылая восьмёрка была здесь одной их самых дешёвых и невзрачных. Машин было много, буквально яблоку негде упасть, и они всё подъезжали и подъезжали. «Манхеттен», манил ночных мотыльков гирляндами разноцветных огней и яркими рекламный вывесками, но что в таком месте делать без денег? Вот к центральному входу, к самой лестнице наверх с красной ковровой дорожкой, к украшенному софитами и гирляндами огней входу, подъехала «99» цвета аллигатор. Она нагло светила модными галогенками и разрывала уши музыкой техно из сабвуфера в багажнике. Из тачки вышли две бигсы в мини-юбках с ногами от ушей и продефилировали наверх на невероятных каблуках, виляя бёдрами. Владелец изумрудной девяносто девятой, недолго думая, в наглую припарковался прямо здесь же, буквально немного поодаль, куда другие вставать стеснялись, чтобы не загораживать въезд, к тому же оттуда гоняла охрана.
- Ты смотри, какой наглец! Ничего не боится!
Из тачки вышел худощавый очкарик, настолько худой и длинный, что казалось, будто его выгнуло в другую сторону.
- Да… Такой лошара, и на такой тачке… и с такими тёлками…
- Наверное знакомый владельца, видишь секьюрити ему ни слова не сказали, пропустили.
- Да… живут же люди. Наверное, папа спонсирует. А тут, блин, последний хрен без соли доедаешь, – посетовал Слон.
- Знаем мы твой хрен «без соли», Слон… Вон скоро ни в одну дверь не поместишься. Хорош жрать, и ты бы это, снова на бокс что ли пошёл…
- А что мне там делать? Там мне противников нет. Никого, кто весит 150 кг. А тот раз поставили с каким-то чуркой сумасшедшим, так он меня так разозлил, что я ему вдарил со всей дури, да так неудачно, говорят у него отслоение сетчатки глаза началось. Так что меня теперь особо и не ждут на секции. Уже ночь, жрать охота…
В этот момент с пацанами, курящими на улице, на входе перед ночным клубом, поравнялась красная девятина на модных титановых дисках, тонированная в хлам. Из-за её полностью непрозрачных окон за ними явно кто-наблюдал, а сама машина стояла буквально в метре и рычала.
- Это кто? – спросил Месье Герца, косясь на непрошенных гостей.
- Да хрен знает, тачка незнакомая…
Под прицелом взглядов из неизвестной тачки становилось неуютно. Кто в ней? И что ему надо? Милиция? Пацаны, которым они перешли дорогу? Герц, Слон и Пупок с Месье, оказались как бы на сцене и вынуждено вели себя как неумелые актёры, периодически озираясь на неизвестную машину.
- Слышь, пусть выключит свои фонарики, а иначе я за себя не отвечаю, - первым вышел из себя Слон, обращаясь почему-то к Пупку.
- Ну и скажи ему, ты что мне-то предъявляешь?
Пацаны стояли в ряд, как перед расстрелом, а перед ними преспокойно пригазовывала тонированная девятка. Парни бесились, а тому, кто сидел в тачке, казалось, абсолютно всё равно, и он играл с ними, как кошка с мышкой. Сцена напоминала старые вестерны с Клинтом Иствудом, перед дуэлью ковбоев на револьверах.
- Так, ну всё. Мне надоело, кто бы там не был, я сейчас разберусь!
Слон на правах самого большого и сильного физически первым пошёл к пугающей машине, остальные зашагали за ним, потирая кулаки. На полпути переднее тонированное в ночь стекло открылось и из темноты салона показалась улыбающаяся харя Витька Тарана, их старшего. Вместе с улыбкой Витька на пацанов дыхнуло плотное облако дыма сладкого «Кэптан Джека».
- Ну-ну, Слоняра, успокойся. Нервное клетки не восстанавливаются. И давай потише, не видишь кто перед тобой.
- Таран ты? А откуда ты здесь? И почему опять на новой машине? Что и ту восьмёрку уже успел два раза продать?
- Да не, махнулись тут с одним чертом. Не глядя.
- Ну… ты, Витёк… Даёшь… Тачки как перчатки меняешь. А эта ещё зачётная, тонированная.
Таран открыл заднюю дверь и заднего сидения достал батон и две бутылки кефира.
- Чо, пацаны, жрать хотите? Я ведь говорил, что буду за вами наблюдать.
Слон и Месье тут же ухватили батон, он оказался свежий, мягкий и тут же разделили его пополам и уплели, только за ушами хрустело. Кефир они тоже сразу осушили в мгновение ока.
- Опа, какие прожорливые. Ну что ж… Кто хорошо ест, тот хорошо работает. А вы чо здесь терситесь?
- Да вот думали, в Манхэттене тусануть, да дорого у них.
- Вы тут это, поосторожнее, сорока на хвосте принесла, палево тут, пасут всех. Вы приглядитесь.
В этот момент из клуба выскочил тот самый пушистый лох в очках, счастливый обладатель модно 99-й и двух бигс. Он пикнул сингалкой и с размаху бухнулся в тачку, зачем-то решил отъехать. Пацаны решили понаблюдать, что будет с мажором. Тот со свистом газанул со стоянки перед клубом, а когда выезжал между двумя сосенками на большую дорогу, из неприметной тачки без знаков отличия, которая притаилась незаметно в ночной полутьме, ему наперерез выскочили сразу два ГАИшника с палочками. Ночь было тихая, только слышался треск цикад, поэтому беседа мажора с постовыми эхом разносилась по площади перед бывшим кинотеатром имени Ленинского Комсомола.
- Смотри-смотри, пушистого лоха на 99-й поймали…
- Да тише ты, давай посмотрим, что дальше будет…
Вдалеке отчётливо послышались голоса:
- Уважаемый, как самочувствие…
И хотя очкарик с виду казался довольно трезвым, он пустился с ходу в галоп:
- Как-как… давайте договариваться.
- О-о-о-о! – обрадовались ГАИ-шники, и они все вместе пошли к ним в спрятанную в кустах машину.
Пацаны поцокали, бесплатное представление закончилось, что творится в милицейской машине было не видно, но понятно.
- Ну вот, пацаны, сами всё видели, короче тут ловить нечего, надо сваливать от греха.
- Да, Таран, спасибо что предупредил…
В этот момент мажористый очкарик вышел из закамуфлированной милицейской машины, сел в свою тачку и был таков.
- Видать «договорились»…
- Ну тебе такие договоры явно не светят, - прагматично заметил Герц, - бабла не хватит.
В этот момент с другой стороны парковки, через встречку и две сплошные к клубу виляя подлетела нулёвая 213-я Нива модной раскраски. Она была настолько новая, что видно было, как светится металлом задний мост, ещё ни разу не запачканный.
- Ты смотри, что исполняют…
Нива, прямо здесь, в ограниченном пространстве парковки со свистом пыталась изобразить нечто напоминающее «полицейский разворот», нещадно свистя тормозами и воняя резиной и колодками.
- Вот ведь придурки! Блин, такую машину загубят. Ну почему тачки достаются таким идиотам!
- Да это же братья Самсоны. Им папа только Ниву подарил… Видать обдолбились в хлам и убивают её, не жалко, папа ещё купит.
Нива, освещённая уличными фонарями, продолжила исполнять. Она зачем-то развернулась и задним ходом на всей скорости погнала через всю стоянку, едва не задевая плотно припаркованные села и справа машины. Бесславный финал их трюков не заставил ждать, на полном ходу Нива врезалась в фонарный столб, стоявший посередине и обняла его задницей. Тачка наконец-то встала. Из неё буквально вывались бщие знакомые, братья Самсоны, худощавые малолетки в белых рубашках, золотых цепях, и чёрных джинсах, а с заднего сидения, немного обалдевшие от удара, покачиваясь вылезали две тощие кислотные девахи с разноцветными косичками.
- Так… Я не понял… Кто ЭТО здесь поставил?!!! – начал качать права на всю площадь старший Самсон, по всей видимости гашённый в хлам.
К ним уже из засады спешил патруль, придерживая на ходу кобуры и доставая резиновые дубинки. Да, повезло, милицейским, рыбное место, сегодня жирный улов. Папаша братьев Самсонов, известный «бизнесмен», Adidas держит, ТЦ своё, сеть магазинов, в депутаты рвётся. Ой, дорого ему встанут проделки отпрысков.
- Так, ну что, пацаны, путь свободен, ГАИ-шники с Самсонами будут разбираться. Ну всё, давайте, не задерживайтесь, пока они не вернулись... Встречаемся у комков на пересечении Достоевского и Мирной.
Это знаменитой место. Точка дислокации бригады Малыша. Здесь всё привёрнуто и все свои, не пикнут. А вот поздно ночью появляться у этих комков с деньгами очень опасно, только залётный мог не знать дурной славы этого места и поздно вечером сунуться за покупками на свой страх и риск…