Последний раз я была в Севилье двадцать лет назад. Помню только не по-апрельски жгучее солнце и толпы испанцев. У меня тогда была депрессия, и все виделось через ее кривое тусклое окошко.
За двадцать лет многое, конечно, изменилось. Во-первых, я повзрослела и в депрессии больше не впадаю. Во-вторых - дети. Они все видят по-своему и на каждом шагу пытаются говорить по-испански. И я - вслед за ними, хоть и ни дня его не учила. Ну, и в-третьих: когда не сосредоточен на камешке в ботинке, который каждую минуту мешает жить, начинаешь внимательно смотреть окрест и подмечаешь множесто интересных деталей. Мир проходит сквозь тебя, кружа голову новым вкусом, цветом, запахами и звуками.
О, там было, чему удивиться!
Апрельская Ферия в Севилье - это какой-то коллективный экстаз, когда весь город целую неделю не смыкает глаз. Иностранным туристам в этот период советуют не рисковать и сидеть дома. Бары закрыты, магазины работают до обеда, и далеко не все, цены на гостиницы взлетают до неприличныx высот.
Местные жители берут на эту неделю отпуск. Наряжаются, прямо с утра, и идут на площадь Испании, в парк Марии-Луизы и дальше, к кварталу Трианы, где стоят километры столов и барных стоек, где танцуют, поют и фотографируются. Мне такое неукоснительное следование традиции почему-то напомнило японцев, которые каждый год берут отгул, чтобы съездить полюбоваться на цветущую сакуру.
Сотни колясок, запряженных парой лошадей, украшенных цветами и бубенчиками, а в них - то седовласый идальго, одетый, несмотря на жару, в темно-синий костюм-тройку, гордо прогуливающий свою супругу и внучек, то целый цветник дам в платьях фламенко и шелковых шалях, с огромными цветами на макушке, то кабальеро, сопровождающий на праздник сеньору - серьги, мантилья, идеальный макияж, в левой руке - неизменный веер.
Жара всю неделю стоит адская, 38° в тени.
Вы надевали хоть раз традиционное платье фламенко? Там три слоя ткани: верхний, подкладка, и запасной, во внутренних швах, на вырост. "Правильное" платье стоит около тысячи евро. Его покупают одно на всю жизнь. В которой будут дети, гормональные сбои и диеты, будет хамон и тортилья, сангрия и бессонные ночи.
Знаете, что поразило меня больше всего?
Не юные девушки с идеально наложенным тоном на заостренных, кинжалообразных лицах. Не кабальеро с пробором на седых волосах и гордой осанкой.
Меня восхитила пожилая женщина на улице. Она шла на каблуках, в своем традиционном платье в красный горох, которое обтягивало ее мощный торс и живот, она гордо несла свои "хорошо за шестьдесят", свой стильный пучок на затылке с красной розой, свои морщины, свои серьги кольцами, звон браслетов, старинный большой веер, красную помаду на губах.
И я вдруг осознала, что уже года полтора не надевала серьги. Чтобы не привлекать внимание к уставшему лицу, к первым морщинкам, к темным кругам под глазами - к тем двадцати годам, что пролетели так быстро, от одной севильской ферии до другой.
В праздничной Севилье я видела множество женщин - юных, зрелых, тоненьких и грузных, с гордым профилем и хищным длинным носом, с талией и без, высоких, маленьких. И всех их объединяло одно - красота. Лишний вес, большой нос, маленькие глаза - не повод, чтобы отказывать себе в звенящих серьгах, в походе к парикмахеру, в красивом платье, в праздничном макияже и в хорошем настроении.
Короче, туда мы с дочкой ехали в брюках, обратно - в легких цветастых платьях. А я прямо у Альказара купила и вдела в уши, хоть и с большими мучениями, красивые серьги.
Жизнь идет, а красота остается.
