- А помнишь, как мы на дачу брали кролика? - cпросил муж, когда мы возвращались домой.
Как такое забудешь! Кролика притащила в воскресную школу наша знакомая. Кроль и Крольчиха жили у нее на балконе, пока у главы кроличьего семейства не испортился характер: он начал бросаться на хозяйку. Знакомая рассудила, что при храме Кроль перевоспитается, ну, или хотя бы перестанет мозолить глаза. Потому что съесть паршивца как-то не по-христиански.
Но Кроль перевоспитываться не захотел: грыз клетку и кусал не морковку, а руки, ее подающие. Особенно женские. Мне тоже досталось: я как-то сунулась к нему с листиком салата, но Кроль так на меня фыркнул, что я подпрыгнула прямо с салатом на полтора метра в высоту - до этого случая даже не подозревала у себя таких способностей! Больше экспериментов не повторяла - не всякую прыгучесть хочется развивать. Точно не таким способом.
Кроль кусал всех: батюшек, матушек, смиренных старушек из церковной лавки, добрых прихожан с богатыми плодоовощными дарами. А потом выяснилась удивительная вещь: единственным человеком, которого Кроль признавал, оказался мой младший сын. Ему было тогда лет семь-восемь. "Аспид усатый", как называл кролика староста, позволял себя гладить и лизал сыну руки (!).
Однажды помещение, где находился Кроль, решили обновить: кое-что подремонтировать и подкрасить. Встал вопрос, куда деть строптивого жильца. Скрепя сердце, мы согласились на просьбу младшенького вывезти Кроля на свежий воздух, на дачу. Сын торжественно вытащил клетку из машины и, не успели мы сказать ни слова, открыл дверцу. Кроль как будто всю жизнь ждал момента, когда его вынесут из машины. Он всем телом ломанулся в открытую дверцу и на бешеной скорости начал описывать круги по газону. А потом с той же бешеной скоростью начал этот газон рыть, словно до этого только тем и занимался, что докапывался до кротов в их подземельях.
Особенно ему понравились клумбы с любимыми бабушкиными пионами: пока мы стояли с отпавшими челюстями, Кроль прорыл под ними несколько тоннелей до самой Австралии. Что удивительно, подрытые пионы остались стоять.
В первые секунды безудержного рытья я даже обрадовалась: а хорошо бы, подумала я, чтобы Кроль провалился в Австралию и устроил там Кузькину мать обнаглевшим кенгуру и прочим вредным обитателям. Или они ему. Но когда дело дошло до пионов, мы все как-то разом вышли из анабиоза и решили вернуть кролика в чувство. Чтобы не схлопотать потом от бабушки за испорченные пионы.
Ловили диггера тазиком. Помучились, конечно, изрядно: Кроль, вкусивший свободы, за решетку возвращаться не хотел. В конце концов мы его поймали и оставили клетку на лестнице, чтобы подышал и пришёл в себя. И мы тоже. А сами стали разгружать машину. И вдруг услышали барабанную дробь: Кроль со всей дури колотил лапами по поддону.
Прибежали, посмотрели, дали морковку, чтобы успокоился. Пошли разгружаться дальше. Снова дробь. Вернулись - ничего и никого. "Ну, все, - думаем, - совсем наш кролик ку-ку. Вот она, свобода-то, что с людьми... с животными делает..." Потом присмотрелись повнимательнее, а на лестнице в пыли отпечатались следы кошачьих лап. Повертели головой - и точно: два голодных глаза сверкают в орешнике, ждут, когда уйдём. Потом уже прочитали, что кролики таким образом подают сигнал тревоги. Странно, что он не фыркнул на кошку своим фырменн... фирменным фырканьем!
Остальная поездка прошла без происшествий. После выходных вернули Кроля в храм. Староста принял клетку с явным сожалением на лице. Какое-то время кролик продолжал терроризировать посетителей, но потом один из прихожан решил разводить кроликов и забрал его к себе. Спустя какое-то время рассказал, что Кроль стал полновластным хозяином крольчатника. Мечта, а не кролик! Настоящий полковник! Навел порядок во вверенном ему подразделении, установил границы и т.д. Крольчихи ходили по струнке, но на житье-бытье не жаловались и Кроля своего любили.
Кстати, бабушка про пионы так ничего и не узнала: выстояли и они, и мы;)
Такая вот история. С удовольствием послушаю ваши в комментариях!
Если история понравилась, поставьте лайк и подписывайтесь на канал, чтобы не потеряться!