В серебристой темноте ночного леса было жутко. Вася, продрогший до костей, не чувствовавший ног и рук, плёлся через густой снег навстречу неизвестности. Он давно уже смирился с неминуемой смертью и даже не надеялся на спасение. Но всё же не мог дожидаться кончины в бездействии. Потому и шёл.
Вдалеке раз за разом слышался вой. Голодный, жадный, возбуждённый от запаха ослабшего человека. Волк шёл по следу Васи уже не один день, но всё время держался совсем далеко. Сегодня же каждый его вой звучал всё ближе. Казалось, ещё немного, и где-то в темноте сверкнут хищным огнём глаза, раздастся грудной хриплый рык. Тогда всё будет кончено.
Вася гнал от себя эти мысли. Образы кровавой смерти лишь добавляли его отчаянию тоски. А это слишком тяжёлый груз, чтобы тащить через заснеженный ночной лес на обледенелых ногах.
Скудные остатки припасов Вася оставил в палатке ещё утром. Там не хватило бы даже на обед, так что было решено не тратить силы попусту. Лишь заветный мешочек с золотым песком лежал за пазухой. Пять фунтов, которые гарантировали безоблачную жизнь. И с этим грузом Вася не расстался бы ни за что. Как бы не тянуло карман, как бы не казалось бессмысленным, жизнь значила куда меньше, чем золото.
Впрочем, что дороже, Вася тоже не раз уже гадал. Он пару раз хотел отсыпать часть песка. Четверть, не больше. Но, стоило достать мешочек, развязать и заглянуть внутрь, как сердце щемило от жадности. Столько сил было потрачено ради этого золота, столько друзей погублено и предано. Нет, лучше умереть.
Вася вдруг понял, что стоит на месте. Прислонился к холодной березе и тупо смотрит перед собой. От усталости глаза закрываются сами собой. Пришлось хорошенько постараться, чтобы вновь двинуться вперёд.
Ночь, казалось, никогда не кончится. Пусть, она и длинна в этих широтах, но не бесконечная же! Не может же такого быть, что рассвет так и не забрезжил до сих пор над лысыми макушками деревьев.
И вой. Опять этот вой. Гулкий, распространяющийся эхом по всему лесу. Он будто вырывал из оцепенения холодной тишины. Напоминал, что жизнь ещё не кончена.
Вася и сам хотел взвыть. Так ему было нестерпимо от того, что выход ещё не показался, а снег становился как будто только гуще. Голод яростно, до тошноты урчал в животе, и от этого тоже хотелось выть.
И вдруг свет показался в густой темноте. Бледный и далёкий, он напоминал мираж. Призрак предсмертного бреда, порождение горячки. Вася даже моргнул несколько раз и специально отвёл взгляд, чтобы потом вновь поискать огонёк глазами. И нашёл.
Счастью не было предела. Сердце заколотилось, разгоняя кровь по заиндевевшим венам. Из груди вырвался не то крик, не то рык ликования. Вася нерешительно шагнул вперёд раз, другой. А потом, словно ополоумевший, что было мочи рванул вперёд.
Ноги подвели, и Вася плашмя рухнул в снег. Лицо обожгло холодом, в рот набилось ледяное крошево. Но свет уже был совсем рядом. Он разделился, вокруг показались очертания дома. Два мансардных окна, веранда, крыльцо с лесенкой, и два фонаря снаружи. И печная труба, из которой струился дым.
Спасение. Именно спасение видел Вася перед собой. Он кое-как поднялся и вновь двинулся вперёд. Медленно, цепляясь за деревья.
И наконец добрался до ступеней. Взобрался по ним уже на четвереньках. Ноги совсем отказали. И постучал из последних сил.
Дверь отворилась почти сразу. На пороге стоял крепкий мужчина с пышной бородой. Он изучающе осмотрел Васю, но не проронил ни слова.
– Пусти. Озолочу, – просипел Вася.
– Нет, – ответил мужчина. – Твоя ноша слишком тяжела, чтобы найти здесь спасение.
– Я замерзаю. Там волки. Молю тебя, пусти.
– Не волков тебе страшиться надо, а самого себя.
– Половина! Два с половиной фунта золота твои! Только пусти!
– Торговались ли те, кого ты за это золото своими руками душил? Торговались ли те, кого ты бросал умирать в одиночестве?
– Всё возьми! Все пять фунтов. Уедешь потом из этой дыры в Петербург. Будешь балы устраивать, рауты. Только пусти.
Мужчина закрыл дверь, не дав Васе договорить. На злость не было сил, а в душе осталась непроницаемая пустота.
Вася достал мешочек с золотом и заглянул внутрь. Холодный блеск металла впервые за всю жизнь вызывал отвращение. А ведь ради него и отправился Вася с друзьями в Сибирь. Только ради него решился он на безумство – обокрасть прииск и пешком отправиться в Томск. И ради него одного за другим убивал тех, с кем надо делиться. А теперь…
Волчий вой зазвучал совсем близко. Среди деревьев показались угольки глаз. Хищник чувствовал, понимал. Он знал, что ждать осталось немного.
Вася опёрся на закрытую дверь. Зажмурился.
– Да подавись! – крикнул он в последнем приступе отчаяния.
Бросил мешочек в сторону зверя и вдруг понял, что нет больше ни света, ни уютного домика с горящими окнами. А сидит он у толстого старого дуба. И больше не может бороться со сном.
