Обладатель двух «Оскаров», актёр, режиссёр, сценарист, муж Джей Ло и хороший друг Мэтта Деймона — о продюсерской компании Artists Equity, капитализме, «Air: Большой прыжок» и мемах о себе
Материал собран по мотивам нескольких интервью Аффлека для The Hollywood Reporter, The Wired, The Hindu и шоу Джимми Фэллона.
Двадцать пять лет прошло с тех пор, как Аффлек и Деймон получили «Оскара» за сценарий «Умница Уилл Хантинг», десять — с тех пор, как вышел оскароносный «Арго» Бена. Абсолютно все фильмы режиссёра Аффлека собрали приличную кассу, ни один не остался незамеченным.
Так, спрашивается, какого чёрта, Бен снял лучшего друга и великолепного актёра Мэтта Деймона только в 2023 году?
— Ну, пришлось подождать, когда я стану действительно приличным режиссером. А вообще, вы правы, нам с Мэттом действительно стоило чаще работать вместе. Просто сначала мы верили, что строить карьеру в одиночку правильнее. Ну, знаете: «Не сделаете этого — и люди всегда будут ассоциировать вас друг с другом».
Мы же хотели стать актёрами, не сценаристами и не режиссёрами. Мы и «Умницу Уилла Хантинга» написали, чтобы получить приличную роль. А когда смогли сами снимать, просто воспользовались этой возможностью.
Поймите, очень трудно избавиться от привычки: актёр всегда готов к тому, что телефон может замолчать. А поскольку мы с Мэттом росли в довольно скромных условиях, то считали необходимым работать там, где прилично платят.
Скажем, моя мама была учительницей в бостонской государственной школе и получала, я не знаю, что-то около 30 000 долларов в год. Помню, заработав 600 000 долларов за «Армагеддон», я подумал: «Господи, это же зарплата моей матери за чёртовы 20 лет!»
Так что казалось абсурдным упустить возможность получить хорошие деньги, какой бы она ни была. Но потом пришло осознание: твой выбор проектов важен для карьеры. Это то, чем ты сможешь гордиться. Ну, или нет. Так что сейчас мы с Мэттом, считай, делаем работу над ошибками.
The Hollywood Reporter: «"Artists Equity" вы создали на сороковом году дружбы. Как удаётся так долго сохранять дружеские отношения, а теперь и деловые?»
— Полагаю, секрет в том, что я доверяю Мэтту, знаю, что он честный человек. В нашем бизнесе ведь так: неудачу переживаешь тяжело, а успех легко может сбить с толку.
Идея организовать совместную компанию родилась на съёмках «Последней дуэли» Ридли Скотта. Двадцать лет жизни мы бок о бок работали с талантливыми людьми. И все они не были нашими лучшими друзьями. Но ведь, когда работаешь с тем, кого понимаешь с полувзгляда, с кем тебе комфортно и весело, становишься счастливее.
WIRED: «Ваша компания "Artists Equity" исходит из справедливого разделения прибыли между всеми членами съёмочной группы. Как пришло это решение?»
— Я пришёл к этой модели, опираясь на свой к тому времени немалый опыт в кинопродакшене и одновременно понимая, что стриминг сегодня ограничивает возможности заработка, а главное, качество продукта: невозможно выпустить «50 идеальных фильмов в год». У нас другая схема: наших фильмов придётся подождать, но они и не станут проходными.
WIRED: «Расскажите, пожалуйста, о вашей идее подробнее».
— Одно из самых приятных воспоминаний: будучи на грани банкротства, я обнаружил в почтовом ящике чек на 400 баксов. Раньше было так: если вы снимались в телешоу, и оно оказывалось успешным, то могли рассчитывать на дополнительные доходы, а не только на фиксированный гонорар. Увы, в современном мире доход сверх запланированного может получить крайне ограниченный круг людей. Так что я решил учредить «Artists Equity» со своими правилами.
Наша философия в том, чтобы давать справедливое вознаграждение всем творцам контента: от группы операторов до гримёров, от сценаристов до художников по костюмам. Тогда каждый заинтересован в результате, каждый замотивирован на успех и чувствует ответственность за свою работу. И каждый увеличивает свой доход сам, если кино получается классным.
WIRED: «Как-то эта философия отражается в фильмах "Artists Equity"?»
— Ну, наша картина «Air: Большой прыжок» во многом критикует капитализм за эксплуататорство. Потому что сегодня он исходит из правила «вы получаете вознаграждение, если вложили капитал».
Но это несправедливо, а потому нужно изменить. Так что я над этим работаю по мере сил, WGA (Гильдия писателей Америки) пытается достичь того же более масштабным образом. Если мы собираемся и дальше практиковать капитализм, породивший несправедливость и беззаконие, то, по крайней мере, должны признать достижения людей, которые своей работой делают мир лучше. И давать им возможность зарабатывать не меньше, чем инвесторы.
The Hollywood Reporter: «Как вам далась роль основателя Nike Фила Найта?»
— Фил на самом деле интересный парень. Из-за него я даже заинтересовался буддизмом, а ведь всегда был скептиком. Что мне нравится в буддизме, так это возможность верить ровно в то, во что верится. Если что-то кажется тебе ерундой — просто забудь об этом, мы не будем сжигать тебя заживо. По крайней мере, так мне рассказывает о восточной философии Фил Найт.
В то же время он называет себя безжалостным капиталистом. И я ещё в самом начале подумал, что этого парня, распираемого противоречиями, будет здорово сыграть. Ведь когда-то чувак продавал обувь прямо из машины, а потом стал управлять крупной компанией. Это же серьёзный шаг в жизни, большая перемена. И я был счастлив, когда на тестовом прокате в Вегасе зрители обрадовались, что Фил после колебаний идёт на условия контракта с Джорданом. Я подумал: «Как хорошо, что они поняли!»
Но я совсем не ожидал, что публика встанет и поддержит Фила Найта. Я думаю, это потому что в нашей культуре до сих пор принято почитать капиталистов.
The Hollywood Reporter: «Пишут, что именно ты решил поговорить с Майклом Джорданом о съёмках "Air: Большой прыжок". Как прошло?»
— Я иногда играю в карты с Майклом, у нас есть общие друзья, но… Мягко говоря, мы не друзья. Спроси его кто-то обо мне, он не сказал бы: «О да, Бен — мой мальчик, с удовольствием поболтаю». Он сказал бы: «Ну да, я его знаю».
Джордан для меня герой. И я знаю, насколько значима его фигура, в частности, в афроамериканском сообществе. Так что вот вам непрошенный совет: если вы собираетесь делать что-то о Майкле Джордане, делайте это уважительно. Никто не просит вас причислять его к лику святых, но делайте это правильно. В конце концов, я ещё не видел людей с такой мощной харизмой. Он заходит в комнату — и ты сразу чувствуешь её силу.
Я попросил уделить мне время, и он сказал: «Да нет проблем, приходи на поле для гольфа».
ОК, я пришёл в клуб, дождался, когда Майкл закончит игру. Сам я не играю — для меня гольф сродни метамфетамину — люди подсаживаются на него мгновенно, и ты их больше не видишь. В общем, мы сели, и я сказал: «Майкл, я не буду снимать фильм, если тебе что-то не нравится. Я просто не буду этого делать. Я хочу знать, что для тебя важно».
И он быстренько разложил всё по полкам: например, напомнил о роли руководителя Nike Говарда Уайта, которого не было в оригинальном сценарии, а теперь играет Крис Такер. Я попросил рассказать немного об отце, о родителях. Не вдаваясь в подробности, он заговорил о маме. И тогда-то я понял, что будет за фильм: «О, точно не про Nike».
— Я спросил: «Майк, а у вас есть какие-нибудь идеи, кто…?» А сам тут же подумал: «О, чёрт! Я собираюсь спросить его об артистке на роль мамы, но, если та не согласится, Джордан может подумать, будто я проигнорировал его мнение».
А главное, я знал имя, которое он произнесёт. Потому что я сам давно хотел её снять. Я вообще не думаю, что в мире есть актриса, которая подошла бы лучше. Но в оригинальном сценарии у мамы Джордана была всего одна фраза.
Майкл посмотрел на меня так серьёзно и сказал: «Виола Дэвис — моя мама». И я понял, что этот вопрос обсуждению не подлежит. Никого не интересует, как я справлюсь, это моя проблема. Тогда я ответил: «Хорошо, Майк».
The Hollywood Reporter: «Как удалось заполучить Виолу Дэвис?»
— Исключительно методом попрошайничества. Я сказал: «Майкл Джордан хочет, чтобы вы сыграли его маму». Это точно не было: «Бен Аффлек хочет, чтобы вы снялись в его фильме». Я обошёлся без подобострастия — это её бесит. Просто попросил дать знать, когда будет готова. Кстати, текст для неё мы писали вместе с Мэттом и Джен.
The Hollywood Reporter: «Какой вклад внесла Джей Ло в сценарий?»
— Моя жена прекрасно знает, как мода реагирует на актуальную культуру, как в ней сливаются музыка, спорт, танцы. Джен помогла наглядно показать, почему кроссовки "Air Jordan" стали знаковыми. Отчасти потому, что стиль и тренды в Штатах на 90% определяются культурой чернокожих.
Так сложилось исторически: они стали первопроходцами в американской музыке, танцах, моде. А затем это всё присвоили, перепродали. И когда Nike, белая корпорация, начала вести бизнес с афроамериканскими спортсменами, ребята в ней действительно оценили Майкла Джордана, его талант, силу духа, бренд. Это всё было по-честному.
The Hollywood Reporter: «Раз уж мы о Джен. Что скажете по поводу мема "Бен Аффлек тоскует на Грэмми"?»
— На самом деле я прекрасно провёл время на Грэмми. Нас сняли, знаете, не в самый удачный момент, они подкатились, а ты сидишь такой и думаешь: «Боже, нас подставили в этом кадре». Кто-то решил, что я снова пьян, но нет, не в этот раз.
В конце концов, поймите, когда я расслабляюсь, моё лицо почему-то становится несчастным. И я ничего не могу с этим поделать, я тот, кто я есть. Не наказывайте меня за это.