Нас было трое. Мы работали на монтаже лифтов. Работа тяжёлая, но платили прилично, учитывая курс доллара до кризиса 2008 года. Плюс мы забирали себе чёрный и цветной металл, сдавая его в пункт металлолома и выручая неплохие деньги. В общем, начинали мы утро с плотного завтрака, молодые, здоровые, потребляя необходимое для физического труда белка и калорий. Наши старшие товарищи, обучавшие нас монтажу, подтрунивали: "С таким аппетитом вам нужно брать по лифту на каждого". У них уже во всю кипела работа, пока мы добирались до шахты лифта. Сегодня замена кабинных направляющих: тяжёлые, четырёх и пятиметровые тавровые профили нужно подогнать друг к другу - а это весьма непростое дело, поскольку приходя с завода они требовали дополнительной расточки - чтобы обезпечить максимальный стык пазошипового замка. Испытание не из лёгких. Однако куда бóльшее испытание пришлось проходить - в прямом и переносном смысле - жителям подъезда, особенно тем, кто жил на последнем, 9 этаже. На демонтаж-монтаж лифта отводилось 45 календарных дней, а значит, мамочки с колясками, маленькие детки, пожилые люди, люди с хроническими заболеваниями в течение этого времени будут лишены возможности привычным способом подниматься до нужного этажа.
На первых порах мы ещё могли помочь поднять-спустить мебель или какие-то тяжёлые грузы. Не безплатно, разумеется (было забавно слышать предложения заплатить "пузырями", видимо, с советских времён продолжая по инерции воспринимать трудового человека и алкоголь как нечто неразрывное, большинство полагало водку "твёрдой валютой), однако, только если это были мужики. Для женщин и пожилых делалось исключение, чем нередко пользовались их "половины" и сыновья. Но с началом замены направляющих жильцы полагались теперь на свои силы.
В то памятное для меня утро мы ставили направляющие в приямке. Я стоял на площадке первого этажа, когда открылась дверь подъезда и в проёме показалась старенькая, сухонькая старушка, в руках у которой были огромные сумки с продуктами. Старушка прошла первый пролёт из 5 ступенек и остановилась, устало выдохнув и опустив сумки на пол. Мы переглянулись с моим зятем Колей.
- Вам на какой этаж, бабушка? - спросил я.
- На 9, сынок, на 9 - ответила она, переводя дух.
- Ладно, Коль, отнесу сумки и вернусь.
- Захвати отрезные круги и болты с гайками под "лягушки"(*).
- Добро.
Я взял сумки. Они были ощутимо тяжёлыми даже для меня.
- Какая у вас квартира?
Старушка назвала номер
- Я оставлю под дверью, хорошо?
- Хорошо, сынок, а я потихонечку. Вот спасибо, а то бы подниматься долго бабушке.
Я взлетел на 9 этаж, поставил сумки около двери и поднялся на крышу в машинное помещение.
Помоги - брат Коли, Паша, прилаживал металлическую раму новых дверей - надо придержать. Паша разсверлил отверстия, вбил анкерные болты и обварил контур. Мы надели дверь на петли.
- Вроде всё - сказал он для уверенности двумя руками наперев на стойки рамы.
Я взял круги, крепёж и побежал по лестнице вниз.
- Чего так долго? - кивнул Коля.
- Паше помог.
- А. Давай спускайся.
Я уже собрался спуститься в приямок, как одновременно произошли два события, которые я наблюдал словно в замедленной съёмке: снова открылась дверь в подъезд, но на этот раз в неё вошли двое здоровенных детин, в бронежилетах, шлемах и с АКС-74У наперевес, а со второго этажа спускалась бабушка, которой я помог донести сумки на 9 этаж. Бабушка - с левой стороны, детины - с правой.
- Это он - вдруг сказала бабушка ткнув в мою сторону дрожащим указательным пальцем.
- Что значит "он"? - спросил я у бабушки.
Первый детина: - Поступило заявление о краже документов.
- Я ничего не крал, я просто помог донести...
У Коли вытянулось лицо.
- Подождите, это какая-то ошибка...
- Разберёмся - коротко бросил второй детина.
Я посмотрел на бабушку. Она смотрела мне в глаза. Я направился к выходу.
Один из стражей порядка открыл заднюю дверь милицейский УАЗика. Взобравшись и сев на деревянную перекладину я почему-то уставился на медленно закрывающуюся дверь. Дверь захлопнулась и меня повезли - как выяснилось позже - в центральное РОВД города Королёва. Я ехал в УАЗике смотря в узкое окошко задней двери. К УАЗику пристроилась машина, за рулём которой сидела женщина. Она увидела меня и тут же отвела взгляд. Я усмехнулся: "Ты же преступник. Какой реакции ты ожидал от добропорядочных и законопослушных граждан. Какой была бы твоя реакция? И разве могут кого-то везти в заднем отсеке УАЗика просто так?".
Мы подъехали к РОВД. Меня повели в здание и, забрав телефон, закрыли в "обезьяннике", где уже сидел один чрезмерно подвыпивший и чрезмерно же возмущённый гражданин.
- А чё я такого сделал, гражданин начальник? - просипел заплетающимся языком узник - ну, выпил, так я смирный, не барагозю.
И не дождавшись ответа, повернулся ко мне: - вот суки ментовские!
Я посмотрел на деревянную шконку не веря, что это могло произойти со мной. В железной клетке - куда меня, человека, заперли как животное - два часа, которые я провёл стоя, показались вечностью. Но вот дверь КПЗ открылась и худощавый, с острым лицом и бегающими глазами, сержант отвёл меня в какую-то комнату.
В комнате за столом, заваленным канцелярией и бумагами, сидел пухлый старлей, подставив потное лицо под набегавший поток воздуха от вентилятора. Было невыносимо душно.
- Ну - он встал и подойдя ко мне сощурил глаза - ты зачем бабушку обидел, пентюх, зачем документы украл?
- Вы не имеете никакого права меня оскорблять - стараясь придать своему голосу твёрдость, произнёс я.
- Чего? - растягивая и повышая "о" до фальцета взвизгнул старлей - ты ещё чего-то вякаешь?
- Я не вякаю - я посмотрел ему в глаза - я говорю.
- Ты гляди, сержант, какой смелый попался.
Сержант хмыкнул.
- Ну мы-то сейчас из тебя эту дурь выбьем: нас этому живо учили - непонятно к чему приплёл хрестоматийную реплику пухлый старлей - сержант, закрой дверь
- Спрашиваю ещё раз - он нарочито делал паузы между словами - с какой целью ты украл у бабушки документы?
- Ещё раз повторяю: я ничего не крал - и внезапно для самого себя добавил - я что, говорю с акцентом?
У старлея студнем заходило лицо.
- С кем ты говоришь?
Даже находясь в такой серьёзной ситуации, я не смог сдержать улыбки.
В следующий момент старлей выкинул руку вперёд и я почувствовал удар в грудную клетку. Я пошатнулся, но устоял
- А вот за это ты у меня, сука, отсюда не выйдешь - шипел старлей - это я тебе гарантирую. У нас знаешь на таких как ты нераскрытых дел припасено? Да, сержант?
Сержант осклабился и кивнул.
- Признаешься чистосердечно, глядишь, отделаешься условным сроком. Ну а будешь упорствовать - он похрустел костяшками пальцев - будет хуже.
- Сержант - старлей смотрел на меня - позови бабушку, тьфу ты, потерпевшую.
Вошла бабушка.
- Так Вы утверждаете, что этот гражданин украл у Вас документы, верно?
- Да-да - торопливо сказала она - пенсионное, сберкнижку, полис.. медицинский... - руки её дрожали.
- Слышишь? - пухлый старлей вытер платком пот со лба.
Я посмотрел на бабушку.
- Вы же знаете, что я ничего не крал. Побойтесь Бога, право - произнёс я, воинтвующий атеист, зная, что правда и Богъ на моей стороне.
Мне показалось, что в её глазах на миг промелькнуло сомнение. Но она, будто поборов секундное замешательство, ответила:
- Это он.
- Сержант - снова похрустывая костяшками - сказал старлей - проводите бабушку.
- Ну так что?
- Всё то же: я ничего не крал.
Я приготовился к удару. Пухлое, с испариной, собранное в складки злобное лицо старлея внезапно разгладилось, сменив выражение.
- Ладно, свободен.
Я смотрел на него недоумевающим взглядом.
- Ну, чего уставился, оглох? Свободен говорю - он открыл дверь.
Всё ещё не веря в происходящее и ожидая удара в спину, я медленно направился к выходу. Я вышел, но не успел сделать нескольких шагов, как до меня донёсся насмешливый голос старлея.
- Ну что, будешь ещё помогать бабушкам?
Я повернулся. Пухлое лицо старлея расплывалось в улыбке.
- Буду.
- Дурак - он покачал головой - знаешь одну песенку?
Он затянул: "Кто людям помогает - тот тратит время зря: хорошими делами прославиться нельзя. Тра-та-та-та-та-та". Дверь захлопнулась, но старлей всё ещё напевал песню, время от времени прерываясь на хохот.
Я вышел из отделения. Вдохнув чистый, свежий воздух, посмотрел на столь же чистое голубое небо. Я потерянно брёл по улице, иногда останавливаясь: мне казалось спертая, затхлая вонь отделения въелась в кожу так, что её уже никогда и ничем не отмыть.
Минут через пятнадцать я рассказывал о своих злоключениях Коле и Паше.
- Ну, ты дал, конечно - Коля смеялся - я, как увидел этих амбалов в брониках, думал всё. Ну, теперь это чему-то тебя да научит. Или ты снова будешь помогать незнакомым бабушкам? - он лукаво сощурился.
- Буду - ответил я.
На мгновение у Коли промелькнуло знакомое уже выражение лица.
- Ну, если дурак - то да. Ладно - он махнул рукой - надо успеть поставить направляющие.
Я остался стоять столбом.
"Дураком назвал старлей, теперь вот и Коля дураком меня чествует, неужели...".
Спустя неделю я совершенно случайно встретил бабушку. Увидев меня, она невольно подалась назад, сжавшись, словно ожидая удара.
- Прости ты меня, ради Бога - пролепетала она, опуская глаза.
- Богъ простит - ответил я поднимаясь по лестнице - но чувствуя, что она смотрит мне вслед.
Позже выяснилось, что пухлый старлей приходится бабушке внуком. Очевидно, не я первый - и, скорее всего, не я последний - на ком отрабатывалась финансовая схема подогнанная под типичную логическую связь прощелыг и пройдох: "делает добро="тёплый", в смысле, тонкой душевной организации гражданин, который не выдержит психологического прессинга=бабки", ведь нормальный человек...
"Неужели делать добро - значит быть дураком? - спрашивал я себя, зная заранее, каким будет ответ. Как и то, что таким ответ для меня будет всегда. Всегда.
Июль 2007/апрель-май 2023
(*) Специальные зажимы для направляющих.