С Иладой распрощались у того самого места, где впервые к реке подошли. Не скрывая счастья, русалочья царевна отправилась к родным, не забыв отблагодарить ведьму:
- Возьми мой гребень, Яга, - протянула она дар. Гребень был красивый, деревянный, украшенный резным узором из водорослей да кувшинок. - Коли вот так им по воздуху махнешь, - она едва заметно качнула сверху вниз, - так дождь пойдёт. А коли вот так, - она провела от одной руки к другой, - явится пред тобой речка быстрая. Понадоблюсь - крикни имя моё, я тут и появлюсь. Только чтоб водица рядом была. И вот еще.
Махнула рукой Илада, поднялось с земли брошенное девицами ведёрко, да наполнилось как по волшебству золотистыми карасями. У Баюна аж дух захватило от восторга.
Ведьма внимательно выслушала, кивнула и улыбнулась своим мыслям, вспоминая красавицу Любаву. Уж сколько зим жила Яга на свете, да только за всю жизнь столько добрых друзей не встречала, сколько теперь. Смахнула ведьма со щеки непрошенную слезу, огляделась стыдливо - точно никто её слабости не заметил? Да снова бодрым голосом позвала:
- Идёмте к избе, там и рыбью похлёбку сварим, и поговорим.
Зачерпнула Василиса водицы во второе ведерко, да поспешила было за Ягой, но Иван остановил. Мягко перехватил у любимой тяжелое ведро и улыбнулся. И так вдруг Василисе хорошо стало, словно уложили ее как маленькую в уютную постель, да теплым одеялом сверху накрыли и краешки подоткнули. А следом за радостью вдруг страх накатил, а ну как закончится все так же быстро, как появилось.
Словно мысли ее услышав, коснулся Иван ее ладони и бережно сжал, чтоб и думать о плохом не смела. Хоть и молчалив был богатырь, да иной раз и слов не надобно, чтоб понять. Теперь верила Василиса, что не даст он ее в обиду, у любого отвоюет, коли сил хватит. Хватило бы только супротив Кощея выстоять.
Избушка дожидалась на прежнем месте. Вот только с терпением у нее было туго - пуще всяких слов о том говорила трава, притоптанная курьими ногами. Укорила ее Яга:
- Эдак на тебя, милая, полей не напасёшься, все вытопчешь!
Устыдившаяся изба шумно плюхнулась оземь, приветливо распахивая сразу и дверь, и окна.
- Не подлизывайся, - фыркнула Яга, но ее довольная улыбка не укрылась от Баюна.
- Ягушенька, а похлебка-то скоро будет? - не утерпел он, глядя, как сноровисто достает ведьма котел.
- Дров бы, - задумчиво пробормотала та. - А деревья живые рубить жалко.
- Я мигом, - вдруг отозвался Иван, и куда-то ушел.
Василиса лишь плечами пожала: раз ушел, сталбыть знает, куда и зачем. Не ее бабье дело мужика выспрашивать, главное ведь, чтоб любил да заботился лишь о ней одной. А в том, что ни на кого благоверный больше не глядит, она больше не сомневалась.
Девицы успели лишь счистить рыбью чешую, а Иван уже стоял на пороге с доброй охапкой сухих дров.
- Откуда? - недоверчиво спросила Яга.
- Дерево сухое по пути приметил, - пояснил богатырь. - Лежало посередь дороги, так пусть и оно службу добрую сослужит.
- И то верно, - улыбнулась ведьма.
Иван ей понравился, было в нем что-то такое большое и теплое, о чем всякая девица мечтает, и что в сердце мужском ищет. Порадовалась она за Василису, будет она за Иваном, словно за стеной крепкой.
И тотчас непрошено вспомнился Кощей. Силен, этого у него не отнять. Да сердце его, что каменный осколок, холодное и безжизненное. Ни любви, ни жалости, ни заботы от такого вовек не дождешься, а раз так - и страдать по нему не след. С этими мыслями ведьма лихо поставила тяжелый котелок в печь.