Я без конца возвращаюсь к творчеству Владимира Маяковского. Он один из самых моих любимых поэтов серебряного века. В этой статье хотелось бы вспомнить одно острое стихотворение и поговорить о прекрасном поле.
В чём я с Владимиром Владимировичем не согласен, так это в его отношениях к женщинам. У меня на всё это немного другой взгляд. Но не суть.
Тут на Дзене какого только негатива я про него не наслушался – от подкаблучника до невротика с маниакальным стремлением всё контролировать. Лишь бы опошлить. И лайков побольше собрать за желтуху.
Но дело в том, что Маяковский – это поэт. И здесь надо понимать это буквально и в первую очередь. Поэты вообще народ противоречивый, но внимательный к деталям и людям. От этого и беспорядочная сумбурная жизнь многих «жителей Парнаса».
Вот сегодня – миллионы красивых женщин. Наша эпоха дала им сотни возможностей выглядеть прекрасно. Но в погоне за недостижимой красотой многие перегибают палку.
Хорошо. Красота есть, а ум прилагается? Где проницательность, мудрость и терпение современных женщин? Почему они хотят всё и сразу. Не про всех говорю, но я очень часто встречаю девушек, которые кроме внешности ничего предложить не могут. Где друг и опора на всю жизнь?
Одно я знаю точно - такие женщины есть. Они существуют как говорил один классик!
Если в моей жизни встречается человек готовый идти со мной и в горе, и в радости, то такие становятся компасом указывающий верный путь. И что всё на свете не зря. С такими женщинами и море покалено.
Вот и Маяковский кого надо, того и обессмертил в своих произведениях. А кто не стоит особого внимания – то для тех написал вот эти стихи.
Красавицы
(Раздумье на открытии Grand Opéra)
В смокинг вштопорен,
побрит что надо.
По гранд
по опере
гуляю грандом.
Смотрю
в антракте —
красавка на красавице.
Размяк характер —
всё мне
нравится.
Талии —
кубки.
Ногти —
в глянце.
Крашеные губки
розой убиганятся.
Ретушь —
у глаза.
Оттеняет синь его.
Спины
из газа
цвета лососиньего.
Упадая
с высоты,
пол
метут
шлейфы.
От такой
красоты
сторонитесь, рефы.
Повернет —
в брильянтах уши.
Пошеве́лится шаля —
на грудинке
ряд жемчужин
обнажают
шеншиля.
Платье —
пухом.
Не дыши.
Аж на старом
на морже
только фай
да крепдешин,
только
облако жоржет.
Брошки — блещут…
на́ тебе! —
с платья
с полуголого.
Эх,
к такому платью бы
да еще бы…
голову.