Преподаватель, иллюстратор, дизайнер, эрудит, изобретатель-экспериментатор, шрифтовик, типограф, печатник, музыкант, в прошлом бармен — все это о Хеннинге Вагенбрете, одном из необычнейших современных творцов. Его книга «Наоборотия» вот-вот выйдет на русском языке. О чем она и что в ней такого необычного — читайте в интервью с Хеннингом.
— Как бы вы охарактеризовали вашу новую книгу?
— «Наоборотия» — это в каком-то роде книжка-перевертыш. История подобных книг насчитывает несколько сотен лет. Они переворачивают наше представление о мире, показывают, что он на деле не всегда такой, каким мы его знаем. В «Наоборотии» я хотел повернуть время вспять.
— И как именно вы это сделали?
— Рассказал истории задом наперед. Например, в главе про войну бомба за считанные секунды восстанавливает вокзал, а пули строят новые города. Мне сложно придумывать истории со счастливым концом, потому что в жизни счастливые концовки крайне редки. Однако в «Наоборотии» почти всегда все заканчивается хорошо благодаря обратной хронологии. Если бы мы читали истории в прямом, хронологическом порядке, финалы получались бы весьма трагичными.
— Вам когда-нибудь хотелось повернуть время вспять? И если бы была такая возможность, то что бы вы сделали или изменили?
— На мой взгляд, это очень наивное желание, но не стану отрицать, что каждый из нас хотя бы раз мечтал о чем-то подобном. Пожалуй, я бы хотел еще раз поговорить с бабушкой, дедушкой и отцом. Однако в необратимости времени есть своя прелесть: каждое прожитое мгновение оно делает по-настоящему ценным. Жизнь удивительна и движется только вперед.
— В «Наоборотии» есть глава, в которой человек возвращает лотерейный билет, принесший ему богатство. Как вы сами относитесь к деньгам?
— Выиграть в лотерею мечтают многие. Вот только «счастливчикам», к которым повернулась удача, приходится намного труднее, чем они могли представить: все желания исполнены, мечтать больше не о чем, и жизнь теряет смысл. Деньги сами по себе не очень интересны, это просто «замороженная энергия», как говорила Аннетт Хампе [певица, одна из важнейших представительниц «новой немецкой волны». — Примеч. ред.]. Если мне хватает средств на новые творческие проекты, значит, я зарабатываю достаточно.
— Ваши персонажи всегда на удивление хорошо запоминаются. Что вы для этого делаете?
— Я стараюсь рисовать так, чтобы изображения легко считывались. Если иллюстрация содержит слишком много информации или имеет сложную перспективу, ее смысл сложнее расшифровать. Мне помогают символы. Каждый персонаж, каждый предмет на рисунке — это какой-то символ. Иллюстрация — связующее звено между живописью, графикой и литературой. В литературе символы несут слова, предложения и тексты. Я же наделяю символами изображения. К своим персонажам я отношусь как к буквам.
— Напоминает иероглифы. Особенно если учесть, что вы рисуете персонажей в профиль.
— Точно. Еще египтяне на фресках изображали фигуры в профиль и в ряд. В иероглифах слово и изображение очень тесно связаны. Отдельные изображения представляют собой идеограммы: они несут какое-то графическое значение и при этом могут обозначать отдельные слова и слоги. В китайской письменности тоже есть идеограммы, а греческий и латинский алфавиты, которыми мы пользуемся, от них отказались.
— Невозможно не заметить, что ваши рисунки напоминают ксилографию, но при этом, в отличие от нее, наполнены движением и энергией. Как вам это удается?
— Мне нравится привносить движение в то, что по своей сути неподвижно. Например, я рисую, как кто-то спотыкается о камень, а зритель достраивает сцену дальше: вот этот кто-то вскрикивает, пытается удержать равновесие, хватаясь руками за воздух, и плюхается на землю. Это взаимодействие. Если бы рисунок показывал всю сцену от начала до конца, было бы скучно.
_________________________
Предзаказ на «Наоборотию» Хеннинга открыт на бумсайте до конца мая.