Длинного худого парня били долго, методично, кроваво. Били его нетрезвые взрослые мужики. Одинокие вечерние прохожие отшатывались, видя эту картину, и старались обойти дерущихся подальше.
Парень не давал сдачи - совсем. Бабушка со второго этажа уже дозвонилась в полицию и в скорую, и с ужасом наблюдала эту сцену. Губы ее непроизвольно шептали слова молитвы.
Парень уже практически не шевелился, а вскоре и вовсе затих. Когда приехали машины с полицейскими и врачами, они увидели только лежащего ничком избитого человека. Бабушка смотрела во все глаза. По тому, как суетились медики, она поняла, что парень жив, но в плохом состоянии.
К бабушке пришёл усталый грузный полицейский, взял показания. А наутро Клавдия Семёновна, так ее звали, от всех этих стрессовых событий сама оказалась в больнице с гипертоническим кризом.
Там мы с ней и познакомились. Я пришёл в ее палату исповедовать другую женщину. А Клавдия Семёновна вызвалась поговорить со мной.
Она мне понравилась. Нет для нас, священников, слов «не понравился» в отношении человека. Просто Клавдия Семёновна очень напомнила мне мою школьную учительницу - такую же собранную, интеллигентную, располагающую к себе. Она действительно оказалась бывшей учительницей. Родной человек. Родная душа.
Состоялся непростой разговор. Спустя три дня Клавдия Семёновна все ещё была полна впечатлений:
- Батюшка, почему так жестоки люди? Скажите, что мне делать, если я возмущаюсь и негодую? Я же грешу, когда осуждаю этих бандитов?
- Сколько времени Вы находитесь в Церкви?
- Уже лет сорок.
- Вы, наверняка, понимаете, что нужно отделять человека и его поступок. Я тоже осуждаю это избиение, но человек может падать и подниматься. Клеймить человека мы не вправе.
- Мне очень хочется выяснить имя пострадавшего и молиться о нем. Мне следует это делать? Или мне не по силам?
- Если душа стремится, мы ее останавливать не в праве. Как Вы узнаете имя?
- Наш участковый - мой бывший ученик. Я попытаюсь узнать. Может, парень одинокий, может, ему помощь нужна? Сильно меня ранила эта безумная драка. Закрываю глаза - и вижу ее снова. Сплю плохо. Глушить снотворными себя совершенно не хочется.
- Вы правы. Молитва — это то, что Вас утешит и вдохновит. Попробуйте. И не забывайте, что у Господа все промыслительно. Даже вот такая история может иметь благодатные последствия.
И я благословил ее. А потом мы с Клавдией Семеновной говорили о святителе Луке Крымском. Ей очень хотелось поделиться со мной своими переживаниями по поводу его книги «Я полюбил страдание». Мне было светло и грустно рядом с ней, будто со старенькими учителями уходит, отдаляется безвозвратно и мое детство.
Клавдия Семёновна позвонила мне через два месяца. Она была радостно возбуждена. Она увиделась с пострадавшим. Его зовут Никита. Он серьезно отстающий в развитии парень. Живет с бабушкой. Не агрессивный, спокойный.
Обычно бабушка сопровождала его везде, а в тот вечер она заболела, и Никита каким-то образом оказался на улице один. Что спровоцировало напавших на него мужиков - непонятно. Никита мог не к месту что-то сказать или сделать. Но его болезнь слишком видна окружающим. Нужно было отнестись к нему как к нашалившему ребёнку. А пьяной компании, вероятно, был нужен только повод.
“Обидели убогого», - крутилось в моей голове. Убогий - живущий у Бога. И нет другого значения этому слову. Не приемлю.
Никита после избиения потерял свою детскую непосредственность и солнечность. Сначала он лечился. А вернувшись домой, он порыкивал, постанывал и прятался.
Клавдия Семёновна познакомилась с его бабушкой. Они стали вместе заботиться о Никите.
Как я понял, бабушку Никиты стали одолевать немощи. И Господь по Милости Своей послал ей в помощь верующего воцерковленного человека, педагога - Клавдию Семеновну. А одинокой учительнице тоже нужна была особая точка приложения Любви.
Две бабушки потихоньку смогли довести Никиту до храма, и там ему понравилось. Он стал снова иногда улыбаться.
Слава Богу за все!
священник Игорь Сильченков.