Лёньке было тогда четыре года. Он не помнил, как съезжала его семья - папа, мама и он с сестрёнкой - из каменного особняка в городе и отправлялась под грохот бомбометаний в эвакуационную неизвестность. Мало помалу забылись голод, холод и страхи, сопровождавшие его младенчество на протяжении всех военных лет. Но в память его, уже взрослого человека, крепко-накрепко впечатался один случай. В начале февраля 1945 года мама его вместе с детьми благополучно возвратилась, наконец, в освобождённый родной город. От их дома осталась груда камней и бархан пыли. Приютили семью родственники, выделившие Соне целую комнатёнку, переоборудованную из чулана. Стояли лютые морозы. Лёня помнил их, потому что всё время дул на красные, задубевшие свои пальчики. Мама где-то ухитрялась раздобывать подсолнечную лузгу и топила ею буржуйку, но лишь заканчивалась шелуха, жильё быстро выстужалось и вода в ведре на глазах замерзала. Но осязаемо тёплым, едва не солнечным пятном осталось в этом студёном эпизо