Мы не договорили.
Помните, Девятого Мая тут шла речь о том, как рассказывать детям о Войне. Как поделиться с ними частью своего чувства. Вы тогда написали замечательные комментарии. Удивительные. Прекрасные. То ли особый день был (ещё бы), то ли просто люди откликнулись особые... Спасибо. Что вы есть, что поделились.
Только сам вот что забыл сделать... (И ведь ждал этого почти месяц! А как подошло время... "Забыл" – это мой стиль жизни. Можно будет на надгробии написать, вместо ФИО: "Забыл!" Кому надо, сразу поймут, кто это.)
Я хотел ту заметку, о детях и о войне, проиллюстрировать песней. Потому что в ней выражено всё, что я в той заметке пытался сказать словами.
Это такая песня... Знаете, у меня характер так себе, я раньше критиком работал, и когда её в первый раз услышал, внутренний полотёр сразу занудил: тут надо потише, там погромче, тут ошибка грамматическая, а тут хорошо бы налево, но так, чтобы направо...
Однако к концу песни внутренний полотёр заткнулся. Собрал свои щётки, мастику, подтянул сатиновые трико (оксюморон, кстати) и вымелся начисто. И я такой – в наступившей тишине ищу на четвереньках очки.
Это мы с другом как-то раз в молодости ехали в маршрутке, а навстречу выскочила "бэха", и в лоб. Запомнилось: вдруг раз – звенящая тишина, и я на четвереньках ищу очки. (Первое дело в таких случаях.)
В общем, полотёр ушёл, а Штирлица попросили остаться. Песня оглушила родительской добротой, мудрым философским терпением и суровым (резонирующим с сегодняшним состоянием души), беспощадным финалом.
Тема "передачи опыта", душевной связи с детьми для меня очень важна. И собственные растут, и работа такая – детский журнал, хочется, что называется "достучаться". И тут – бац, песня про это.
Очень надеюсь, что вы тоже что-то своё вспомните, увидите, почувствуете. Май этот косматый, чёрные тени, мотыльки под лампой... Не знаю.
Это что-то первобытное, природное в человеке, что-то идущее от основ нашего бытия – дорогим друг с другом делиться. Куском антилопы у костра или впечатлением от хорошей песни, не важно. Делиться – чтобы была связь. Мы же, ёлки-палки, одного роду-племени…
В общем, вот моё, друзья. Буду рад, если примите. Песню написал Андрей Саенко. Картинку нарисовала его дочь Ксения.
P.S.
Понял, что сделал обычную свою ошибку – "не прописал выводы". (Мой друг, другой, тот, который "вытаптывание окружности", говорил: "Очевидные вещи надо проговаривать". А я всё время забываю – типа, "ну, тут дальше понятно".)
О чём эта песня? Ведь с первого раза и слова не все разберёшь... Она о семье, собравшейся за столом Девятого Мая. Дети щебечут о своём, отец рассеянно, добродушно слушает. Рассеянно – потому что "скрыл надёжно стёба и слэнга ворох суть того, о чём говорят они".
Веселятся дети и байки травят,
Жить, любить, смеяться и верить вправе...
(На этой строчке у меня почему-то появляется комок в горле за этих детей, почему? Это как в фильме: если всё слишком хорошо, значит, жди беды.)
И ответом шумной родной ораве
По душе расходятся кружева...
То есть – кружево чувств и мыслей. А ведь им, пожалуй, и непонятно, почему мы за столом собрались. То есть они, конечно, знают, но... как-то не так, как мы. "Им Война – что нам продразвёрстка с НЭПом"...
И отец чувствует, что надо – душа велит, сделать над собой усилие и начать рассказывать. (Как там в нашей с вами детской книжке... "Вставай, барабанщик!")
А они дождутся конца рассказа
И хотя меня не прервут ни разу,
Перейдут на прежние темы сразу,
И исчезнет, чуть промелькнув, Война...
Проигрыш. Отдалённые раскаты грома. Пока отдалённые. Отец сделал то, что был должен и то, что мог. Дальше жить – им. Наступает ночь...
А когда музыка стихает, и финал разрывается воем сирен и грохотом взрыва, мы же понимаем, что это? Они – беспечные, чуточку снисходительные к нам наши дети... Такими же были мальчишки и девчонки, встречавшие рассвет 22 июня.
Мне не стыдно плакать, когда я понимаю это. Спасибо тебе, Андрей.
