"Ночь спускалась на Ключевую. Где-то на краю посёлка слышались гулкие звуки набрасываемых в груз досок, далеко на перекатах шумела Морозная. Лёлька сидела на крыльце, закутавшись в старую куртку и обняв притихшего Хана… Удивительные здесь места, а люди – ещё удивительнее..."
НАЧАЛО.
Глава 63.
Евдокия Трифоновна гостье обрадовалась, расплакалась даже, обнимая смущённую Лёльку, у которой глаза тоже были на мокром месте.
- Лёлечка, как же ты повзрослела! – утирая слёзы, говорила баба Дуся, - Красавица ты моя, хорошо, что зашла меня навестить. А то ведь всякое болтают у нас в посёлке, я уж не знаю, чему и верить. Думала, как хоть ты, девочка, такое пережила. Проходи, сейчас ужин соберу, мне одной-то и ужинать не хочется, а с такой гостьей за радость. Спасибо, что не забываешь.
- А я ведь тоже до сентября здесь, - говорила баба Дуся, - Скоро внуков сюда на лето привезут, сын в гости приедет, отпуск у него. А осенью внучка в школу, сноха работает, вот я и снова в город.
- Евдокия Трифоновна, я спросить у вас хотела… слышала, что вы дом бабы Глаши продаёте? Мне бы цену узнать…
- А какая цена, дочка, я ведь даже и не знаю. Никто не хочет дом этот покупать, недавно приходила Новосёлова Зоя, сын младший у неё женится, хотят молодым дом купить. Так она жалась-жалась, да и говорит – дом ведьмы страшно покупать, если только за дёшево отдашь! Вот как -дом ведьмы… а ведь я помню, как Зоя к Глаше нашей ходила с болячкой своей! И Глаша ей помогла, ничего не взяла в награду. Помню, как Глаша говорила: «Благодарность можно брать, когда от души, от сердца благодарят. А Зоя хоть и улыбается, а смотрит зло, глаза холодные, как ледышки. Не надо от таких людей мне ничего, помогла я ей, да Бог с нею!» Я подумала, да и сказала, что дом не продажный. Сказала, ей не продам, внукам оставлю, сестрицы моей любимой дом! Наплакалась потом, да и махнула рукой. А ты, Лёля, не забоишься в доме ведьмы-то жить?
- Да какая же наша баба Глаша ведьма? – рассмеялась Лёля, - Уж мне ли не знать, какая она была – добрая душа, всех жалела, всем помогала. Я бы не боялась нисколечко!
- Ну, так поди да живи, - заулыбалась баба Дуся, вытирая глаза кончиком платка, - Вот сейчас ключи тебе дам, там только во дворе прибрать немного надо, в доме то я недавно только порядок наводила.
- Да как же… я не могу вот так, пойти и поселиться! – удивилась Лёлька, - Без оплаты, без всего… Это же дом! Денег немаленьких стоит.
- Может какой другой и стоит, а Глашин дом особенный! Сама ведь знаешь, молва в наших краях такая – если что недоброе сказали, то оно по ветру и пойдёт. А я… не хочу никому доказывать, что Глаша наша никакой ведьмой не была, просто травы ведала, как бабушка наша, и прабабушка тоже. Просто бывают у людей языки злые, да без костей.
Евдокия Трифоновна подошла к комоду и открыла небольшую старинную шкатулочку. Достав оттуда ключи, она положила их перед гостьей:
- Вот, держи. Зайди, оглядись, посиди в тишине, может стены тебе что и нашепчут, а после уж и о деньгах поговорим. Вот мы с Зоей смотреть ходили, так она в доме-то Глашином всё ёжилась да плечами вела, нехорошо ей там, зябко. Не принимает её дом. А дом этот Панкрат для Глаши строил, своими руками! Семья у них была большая, дружная. Шестеро братьев было, справные все, рукастые. Вот перед свадьбой и справили Пантюше дом, чтобы ему было куда молодую жену привести. Потом уже и свадьбу сыграли, ох, я помню, на всё село гуляли! Я еще девчонкой была, а Глаше завидовала, платье красивое, шито в городе, сама красавица, муж молодой глаз с неё не сводил! Кто же знал тогда, что недолго и быть тому счастью… Панкрат старателем был, золото мыл, другое что промышлял, охотник был хороший, дед ихний всех ребят обучил. Удачлив был, говорили. И Глашу сильно любил. А потом одно за одним горе в семью пришло – сначала трое братьев шахту старую заброшенную отыскали, открыли, да завалило их там, никто не выжил. Отец Панкрата со старшими шибко горевал, завал открыл да видать надорвался – слёг, недужил долго. Потом было встал, да помер неожиданно, на завалинке у дома сидел, так и отошёл. После и матери не стало, а как говорят – пришла беда, отворяй ворота… Пожар у нас в те поры случился, половина села выгорела. Вот после того пожара, когда дом родной у них сгорел, двое-то братьев уехали в разные места, никто уж и не знает, как их жизнь раскидала. А Панкрат остался один, с Глашей своей в новом то доме жить, всё уж деток очень хотели, да Бог по-другому распорядился… Раз ушёл Панкрат в тайгу, да и не вернулся, долго его не было. Бывало и раньше надолго уходил, на заимке оставался, охотился, а уж после и домой с добычей. А только у Глаши неспокойно на сердце было, всё к околице бегала, смотрел, не идёт ли Панкрат. Не пришёл он, после уж его нашли на Сухоложьем полеске, в овражке… Отчего погиб, так и не определили – звери… попортили. Вот так и осталась Глаша одна… Первое то время плоха была, я, грешным делом, думала – представится… А ничего, ожила, только будто мёртвая стала, в лес за травами ходить надолго начала, я её ругала за это – что ж, ладно ли в наших краях, да в этакое-то время, бабе одной по лесу шастать! Времена-то тогда какие были, неспокойные… А она – ничего, дескать, ружьишко-то Пантюшино на что! А зверь и близко не подойдёт, да и с человеком справлюсь. Тогда вот и начали её местные-то ведьмой кликать. Шутка ли – баба, и в лес сама ходит, да еще и бывает с добычей возвращается. Смерть Панкрата так и списали на несчастный случай, но Глаша мне говорила тишком, что знает, кто её мужа погубил, и тем троим не жить. Через полгода один за другим друзья Панкрата, с которыми не раз в тайгу ходил… одного нашли на берегу Морозной, захлебнулся, как доктор потом сказал. Но только одежда у него была вся сухая, да и от воды он далеко лежал. Чудной случай, стали тогда снова косо на Глашу поглядывать, дескать, погубила ведьма. Стали поговаривать, что золото они нашли, Панкрат и те трое, с ним. Вот и пошла ссора промеж них, за это и погубили Панкрата, а золото припрятали! Якобы, он золото сдать хотел, как положено, а у тех глаза застило. Не скажу, правда то, или выдумка, что сама слышала, то и расскажу тебе. Второго-то старателя медведь задрал по осени тоже все тому удивлялись – осенью медведь редко лютует. Тогда третий из старателей поспешно уехал, куда – никому не сказал, может к родне какой. А потом весть пришла, что убили его пьяного. Так все и сгинули, всех Пантюшино золото сгубило… А по селу потом слухи разные пошли, то и говорили, что золото за Сухоложьем спрятано, кто говорил, что в овражике на ручье, а кто – в сторожке, далеко в тайге. Бывали и такие, кто искать ходил. Да только всегда пустым возвращался. К Глаше, конечно, приступали – расскажи, что муж про золото сказывал. А она смеялась, говорила, что черти тех троих забрали, и сказали – золото ихнее не трогать, а кто возьмёт, того смерть догонит. Вот, Лёлечка, такие у нас края. А один-то из старателей, Зои Новосёловой родственник был! Как же я могу ей Глашин дом продать?! Ни в жисть не смогу.
Посиделки затянулись, и Лёльке не хотелось уходить, она заслушалась, так красиво, музыкально звучала речь бабы Дуси, а рассказанная ею история казалась сказочной.
Но на Ключевую уже спускались сумерки, а идти домой одной, в темноте, ей не хотелось. К тому же наползли облака, в воздухе запахло дождем и в его предвкушении сурово зашумела тайга за рекой.
- Ну, ты иди домой, Лёля, темнает уже, после боязно будет одной-то идти. Давай-кась, я тебе фонарик дам, да провожу немного, хоть бы до колонки. А как будет время, так ты приходи, я тебя всегда рада видеть.
Попрощавшись с Евдокией Трифоновной, Лёлька взяла фонарик и пошла от колонки к своему дому. Приятный, не колючий ветерок принёс откуда-то издалека запах дождя и намокшей хвои. Посёлок ещё не прятался по домам в ожидании дождя, кто-то переговаривался, прибирая во дворе, кто-то шёл по воду на колонку.
Лёлька издали услышала, как лает во дворе Хан, явно заслышав издалека знакомые шаги хозяйки. Лай его звучал весело, и Лёлька улыбнулась – всё же чудесная ей досталась собака! Она вышла на освещённую фонарями улицу, и неторопливо зашагала к дому, думая о том, что услышала сегодня от бабушки Дуси. Какая же непростая судьба у людей в этих местах, хоть книги пиши! А история была, словно из сказки… а ведь всё это было правдой.
Лёлька вспомнила, что рассказывал ей Сергей, когда впервые пришёл к ней. Про того старателя, что уехал отсюда, думал, не настигнет его судьба, а вот и там его смерть нашла и за Панкрата отплатила… А золото? А что то золото, сколько стоит земля, сколько растёт тайга и бегут над нею облака, светит солнце сменяя года, всегда оно сводило с ума людей, и сколько ещё сведёт.
«Сколько уже людей погибло? И раньше, и вот сейчас – лесник, Марина, немой Сивцов, Гаврилов… А искалеченные судьбы – Антон Зайцев, Рябов, Кондратьев, Инна и её муж, как там у него фамилия…, - думала Лёлька, пряча ставший ненужным фонарик в карман, - И Морозов… он ведь себя за жену винит, хотя и не виноват ни в чём. И Кержанов… эх, Володя, Володя…. Могла ли я подумать, что заведёт тебя судьба в самые тёмные дебри, когда гуляли мы с тобой по Москве, стояли на Чистых прудах, смеялись и шутили…»
- Лёля! Наконец-то! А я собрался тебя идти искать! – из раздумий её вырвал голос Олега, сосед обеспокоенно смотрел на неё и укоризненно качал головой, - Я смотрю, Хан дома, тебя нет! Я его, кстати, покормил. Уже темно, ты обычно дома в это время, да и без Хана только на работу ходишь! Оделся вот, хотел поиски объявлять!
- Я в гости ходила, - ответила растерянная Лёлька, - А ты что же, никак за мной приглядываешь? Вот это новость!
- Да вот, приглядываю! – усмехнулся Олег и погладил сидящего на столбе у штакетника Рыжего, который осуждающе топорщил на Лёлю свои усы, - У нас маленькое село, слухи гуляют со двора во двор… Все знают, что тебе пережить пришлось зимой, так что не я один за тобой присматриваю! Меня Григорий Векшин за ноги на столбе повесит, если не угляжу за тобой. Не гуляй так поздно одна, хотя бы Хана бери.
Усовестилась Лёлька, и украдкой улыбнулась. Приятно, когда о тебе пекутся… Рыжий фыркнул в усы, когда Лёля его погладила, спрыгнул со столба и не обращая внимания на недовольный лай Хана, отправился на сеновал, наверное, у него там были свои, котовьи, заботы.
- Обещаю, больше не буду, - ответила она Олегу, - Я у Евдокии Трифоновны была, засиделась… Спасибо тебе, Олег.
Ночь спускалась на Ключевую. Где-то на краю посёлка слышались гулкие звуки набрасываемых в груз досок, далеко на перекатах шумела Морозная. Лёлька сидела на крыльце, закутавшись в старую куртку и обняв притихшего Хана… Удивительные здесь места, а люди – ещё удивительнее.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.