В то утро, когда я проснулась после вечернего разговора родителей, мне сразу стало все понятно: привычная комната опустела. И хотя мебель стояла на своих местах, чего-то не хватало.. Папа ушёл. Мне было 4 года.
Когда я разводилась, моей дочери едва доходило до двух лет и в её мире совершенно не укладывалось, что папа теперь не с ней.
После переезда с коттеджного посёлка в родительскую квартиру, ребенку было все интересно: родственники стали жить резко ближе, мы ходили в гости, ездили на фотосессию, гуляли (первую неделю и папа приезжал через день посмотреть на дочь и поужинать - по старой памяти). Приходили домой и дочь мирно засыпала, забыв и о ГВ, и папе.
До развода мне было сложно отвлечь ребёнка от кормления на сон (скорее, ритуал засыпания, а не еда), но переезд свое дело сделал: теперь знаю точную дату завершения ГВ. Для маломолочной женщины докормить до 1.10 считаю успехом.
Спустя полторы недели жизни в городе, перед сном появился вопрос: когда приедет папа? Где папа? Я пыталась объяснить ситуацию на взрослом языке, что мы с папой теперь живём раздельно, но ребенок не слышал: она подбегала к двери, включала свет в коридоре, стояла и ждала папу. Эти вечера разъедали мне сердце, я злилась и на её папу, и на себя от бессилия.
Сейчас понимаю, почему дочь не воспринимала мои ответы: я говорила невнятно и зазубренными словами. А в душе царила обида, злость и разочарование: между нами продолжались споры относительно дома, суммы алиментов и мест для встреч.
Но, если в общем, на картинке все гладко первое время: отец приезжал к дочери каждые две недели.. и мы, почти как дружная семья, сидели в маминой квартире. Объяснить, что я не желаю находится в одном помещении с выгнавшим меня человеком, было практически невозможно: он к дочери в гости приехал, а мне надо забыть обиды и радоваться жизни. Так и сидели: я в чувстве неполноценности, раз не могу простить житейские мелочи (в виде отсутствия доступа на совместно нажитое жилье и адекватных выплат) , ребёнок, который периодически скачет вокруг меня, потому что отец уткнулся в телефон, и собственно, отец. Сейчас догадываюсь, что человек не понимал, зачем отдыхать от отдыха и что делать с двухлетним ребёнком.
Человек уходил, а я видела, как закрывалась дверь и дочка плакала. Рыдала и хотела к папе. Очень сложно успокаивать кого-то, когда у тебя внутри рваная рана, а единственный истоптанный подорожник прикладываешь к другому сердечку. Часто подорожника не хватало, как и сил, успокоить. Постепенно грусть ребёнка утихала, мы отвлекались на жизнь, мир, улицу, но приезжал отец и все повторялось раз за разом. Скажу честно, тогда я мечтала, чтобы ревизор перестал так часто посещать наши угодья: только ребёнок забылся, как вновь короткое свидание - и горькие слезы на три дня. Для меня это было испытанием.
Я старалась не отвечать на вопрос, почему папа не приезжает, как советуют психологи, а направляла задать его непосредственно отцу, потому что не знаю ответ. А я и правда не знаю, что может отвлечь человека от встреч со своим ребёнком, от того, чтобы забрать из больницы с другого конца города, привезти фрукты или лекарства, когда малыш температурит третий день.
Меня и сейчас триггерит, когда отец или теща на вопросы дочери "почему не приезжал", отвечают, что папа работает. Потому что когда хочешь, время можно найти. Даже если работаешь советником президента. Я работаю на удаленке, подрабатываю и иногда совсем не могу выстроить график работы и прогулок, поэтому сижу ночью и закрываю рабочие вопросы, чтобы с утра (пока московское руководство спит) вместе сварить кашу, погулять, поиграть.
Время лечит, дочка взрослеет. Нет-нет, да и сейчас, спустя три года, может вдруг спросить: почему папа не переедет снова жить с нами? А ты обнимаешь крепче, чтобы дать всю свою любовь. Твоей любви может быть очень много, но только папу она все равно не заменит.