Уже к октябрю большая часть обязанностей по дому перешла ко мне, поздняя беременность давалась тете нелегко. Поэтому наконец-то я имела возможность нормально готовить, никто над душой не стоял с лекциями на тему расхода продуктов. Хотя бы борщ я с удовольствием готовила нормальный, поскольку делала я это из своих овощей. В конце октября вернулся со службы в армии старший двоюродный брат, Кирилл, и тут начались интересные события.
Понятное дело, что в первое время после армии брат «гулял», отмечая дембель. Приходил далеко за полночь, при этом, если по телевизору транслировали футбольные или хоккейные матчи, не стеснялся зайти в комнату, в которой спала я, и врубить телевизор в два или в три часа ночи. За месяц ему удалось привить стойкую неприязнь к обоим видам спорта. Я ходила в деканат уже каждый день, потом, отчаявшись, обратилась в студенческий комитет. Мне ответили, что попытаются помочь, но вот беда — наш, филологический факультет был самым многочисленным, так что почти постоянно ощущалась нехватка мест в общежитиях.
Я пламенно обрисовала ситуацию и пообещала посещать их каждый день, сразу после деканата, пока не дадут общежитие. Старший из ребят, один из наших, филологов, КВНщик, расхохотался и пообещал сделать все, что может, взамен на разрешение использовать идею в антрепризе. Да пожалуйста.
Последней каплей для меня стала пропажа денег — студенческий бюджет и так невелик, на неделю мне выдавали сто рублей на проезд, плюс продукты из дома. Так получилось, что я оставалась в городе на выходные — нужно было ехать в юношескую библиотеку на Красном проспекте, поскольку нужная книга была только там, и родители выдали мне двести рублей на две недели. Одну сотку я почти потратила, начались выходные, и я не обнаружила в своей коробочке с украшениями второй бумажки. С собой я не брала больше, чем нужно, хранила дома, и тут такой сюрприз. Спросила у тети, она, как глубоко порядочный человек, очень обеспокоилась, не взял ли дядя. Однако раньше за ним тоже такого не водилось. Тогда тетя и дядя начали спрашивать братьев. Младший открестился, сказал, что в глаза не видел, а старший, вставший после ночных похождений почти в полдень, сказал, что он их у меня «одолжил». Я сказала, что одалживают, это когда лично просят. Братец вскинулся было, но тут же получил от дяди подзатыльник и выволочку. Деньги мне вернула тетя, а братец затаил обиду, и начал по-тихой пакостить. У дяди был эрдельтерьер, милейшее, но бестолковое существо. Была у нее, а это была девочка, неприятная особенность — если с ней не погуляли около одиннадцати вечера, то утром нас непременно ждал «сюрприз» на ковровой дорожке коридора, и всегда ровно у выхода из моей комнаты. Рано утром, чтобы добраться до выключателя, надо было выйти в коридор, и в темноте я нередко вляпывалась в ее «подарки». Неприятненько. Гулять с Делей мне не давали, объясняя это тем, что я чужая, а Кирилл специально гулял с ней в девять, потом до одиннадцати сидел дома. Убирать это добро приходилось мне, но я со временем стала хитрить — по городу я ездила с маленьким радио, напоминающим брелок, в котором помимо прочего был фонарик. Так что я брала приемничек, включала фонарик, и так обходила «мину». Когда возвращалась из института, тетя мне жаловалась, что Деля всех достала, вроде бы взрослая собака, а все гадит. В ноябре ветеринар нашел у собаки раковую опухоль молочной железы, дядя не стал лечить, собаку просто усыпили. В самом конце декабря у меня родилась двоюродная сестра — Ангелина. Сессию я сдавала перманентно недосыпающей — девочка была беспокойная, но после сессии обычно освобождаются места в общежитии, на это я очень надеялась. Сразу после сессии я уехала домой, на каникулы. Мама стала что-то очень нехорошо себя чувствовать, похудела, ходила бледная, что особенно подчеркивала темная одежда — ее выбрали церковной старостой, и это теперь была ее «работа», правда, зарплаты у нее не было никакой. Папа ругался, что она не бывает дома, а когда бывает, то постоянно бурчит молитвы под нос, не обращая внимание на семью. Однажды, как раз в мои каникулы, ей стало так дурно, что она упала в обморок. Хорошо хоть, что мы вместе были на улице, и головой попала в сугроб, а не на обледенелую дорожку — папа был на сутках, мы чистили двор от снега. От холода она быстро очнулась, я помогла ей дойти до кровати и стала выяснять, в чем дело. Оказалось, что идет великий пост, и она его «держит». То-то я думаю, что она все на картошку с квашеной капустой перешла, а нам готовит отдельно. Мы с ней поспорили, и серьезно — наш местный «батюшка» весь клирос призвал держать строгий пост. Ну понятно, он-то молодой, здоровый, а клирос был — одни бабули с кучей хронических болячек. Но почему-то мне казалось, что дело не только в посте — маме на тот момент было всего пятьдесят, не могло быть такого резкого ослабления здоровья от двухнедельного поста. Решила пойти к брату — надо было посоветоваться. Конечно, как все (а я в этом убеждена) дети медиков, мы с братом с детства просматривали и читали всевозможные атласы по медицине, которые были в доме. У брата меня обычно хорошо встречали, невестка хорошо ко мне относилась, поэтому мы засели на совещание за чаем. Брат обеспокоился, сказал, что ей бы надо обследование пройти, но вот где.
- Тут не пойдет — ей просто не назначат нужные анализы, ты же понимаешь, она с главврачом амбулатории в контрах, - сказала я, косясь на тазик с очень воздушными плюшками.
- Бери, чего стесняешься — брат пододвинул мне тазик и я с удовольствием взяла одну — пекла Лена обалденно.
- В город надо, к дяде Васе, он сможет найти хорошую больницу, есть связи и знакомства. - я вспомнила дядю, у которого жила на квартире в Бердске- к тому моменту он работал в Новосибирске в МЧС.
- Давай позвоним, тут дело серьезное.
- У кого тут телефон есть дома? На почту нельзя, вся деревня в курсе будет, еще и прибавят - брат согласно кивнул.
- У Дины, я договорюсь. Давай завтра подбегай к трем, поговорим.
Я ушла домой помогать управляться с хозяйством, состояние мамы меня очень сильно беспокоило.
На следующий день, дозвонившись дяде на работу, мы обрисовали ситуацию и попросили помочь. Дядя сказал, что попробует найти знакомых в железнодорожной больнице и попросил перезвонить через пару дней в это же время. Брат договорился с хозяйкой домашнего телефона, что мы еще придем, мы поблагодарили и откланялись.
Тем временем, папа, вернувшись со смены, рассмотрел бледный вид жены и почти насильно ее накормил жареным мясом, пообещав «попу нос на сторону своротить, если дело в посте». Как человек начитанный, он втолковывал бледной маме, привалившейся к стене, что монастырский пост — это и мед, и орехи, и грибы, не говоря уже о том, что индивидуальные послабления бывают и там. Мама кивала, после мяса она немного оживилась, и, когда папа ушел на улицу, призналась мне в том, что у нее боли в животе, и уже давно. И что все неладно в цикле, надо проверяться, но женскую консультацию в райцентре как раз закрыли на капитальный ремонт, а врачи ушли в стационар, куда не так просто попасть.
Через два дня мы с братом снова были на «переговорах». Дядя сказал, что договорился, и что надо маму везти через день в город, лучше с сопровождением. Брат сказал, что возьмет отгул, а я останусь на хозяйстве. Уточнив брату, что именно беспокоит маму в последнее время, я побежала домой — нужно было помочь собраться.
Папа сказал «одобрямс» и выдал денег маме на поездку, она возражала, что у нее служба, как они будут без нее, и так далее, но папа и я ее все-таки уговорили не дурить. Мама с братом уехали, а через день к нам пожаловал «батюшка», я как раз только управилась, и, пригласив зайти с мороза в дом, попросила подождать, пока процежу молоко.
Он сначала сидел молча, потом спросил, где мама, получив ответ, что она в городе, взялся за меня. В общем , я не поняла его претензий по поводу своей стрижки, окрашивания волос и отсутствия на церковных службах. Потом домой зашел папа — он чистил пригон, и «батька» добрался и до него. Охх. Учитывая папин характер, сделал он это зря. Отец человек воспитанный, но терпеть не может, когда ему указывают на его дурные привычки, например курение. В конце диспута священника корректно попросили на выход, объяснив, где видели его поучения, учитывая то, что папа в два раза старше, и как он над паствой измывается, и что мама, скорее всего застудилась в холодине плохо отапливаемого храма, и поэтому сейчас в больнице.
Отцу Константину было крыть особенно нечем, но удалился он, гордо неся впереди узкую калмыцкую бородку. Папа был на нервах, больше всего от неизвестности — пока брат не вернется из поездки, мы ничего знать не будем.