В тот год, когда Тамара поняла, что, несмотря на все предпринимаемые ею меры, организм начал сдавать сбой в регулярности женского цикла, она начала искать другие способы удержать мужа рядом. Да, нелюбимого, но пока что всё ещё нужного ей для материальных целей. Хотя, надо признаться, с каждым годом он раздражал её всё сильнее, а роль любящей жены играть было всё неприятнее. Особенно проигрывал Егор в её глазах на контрасте с Ильясом, таким решительным, твёрдым, мужественным. Не то что этот мягкотелый слюнтяй... Но ничего. Тамара была терпелива. Ей ещё нужно было поднять на ноги девочек. А вдвоём это сделать, конечно же, легче, чем одной. Да и дочки любят отца, так что… Лишать их его было бы жестоко. Вот исполнится Лерке восемнадцать, тогда...
Тамара помнила слова бабки Шуры о том, что когда придёт срок, и у Тамары не станет женской к.р.о.в.и, и она не сможет дальше делать присушку, то у Егора будет два пути: либо мужчина п.о.г.и.б.н.е.т, исполнив свою миссию и став "ненужным" на пути ворожеи, либо (что маловероятно, ибо для этого нужна была помощь знающего человека со стороны) просто прозреет и уйдёт от неё. Ни один из вариантов Тамару не устраивал. Пока не устраивал. Она рассчитывала и надеялась, что её здоровье не подкачает, но генетика неумолимо брала своё, и не помогали даже препараты. И у мамы Тамары, и у её бабушки «это дело» заканчивалось уже после сорока. Вот пришёл черёд и самой Тамары. Ей едва перевалило за сорок, и она была ещё цветущей и активной, однако цикл прекратился. Именно тогда Егор внезапно почувствовал себя плохо, у него не болело ничего конкретного, но апатия захватила его в свои липкие серые пальцы и плотно сжала в кулак, не давая дышать и жить. Он стал чаще и больше пить, причём по ночам, в одиночестве, сделался безразличным ко всему происходящему, вялым, и одновременно раздражительным, легко переходя из одной грани в другую. То он сидел, уставившись в одну точку и думая о чём-то, безучастный, равнодушный, то ни с того ни с сего начинал кричать на детей и на неё, Тамару. Девочки, никогда не видевшие отца таким, пугались и расстраивались, а Тамара поняла, что нужно что-то делать. Ещё чего доброго «скопытится» сейчас, а девчонкам ещё до совершеннолетия далеко. Да и после: институт… В общем, надо выжать из Егора всё, что ещё можно. До конца. Раз уж она начала это дело однажды. И Тамара отправилась в один из выходных на свою малую Родину.
Бабка Шура ещё была жива, как ни странно.
- Сколько ей уже? – думала Тамара, следя за дорогой, - Лет девяносто, не меньше.
Она обдумывала, что и как скажет старухе, чтобы та не прогнала её с порога и дала ей желаемое.
- И раньше-то характер не сахар был, а теперь, небось, совсем ведьма стала, - поджала губы Тамара, - Тоже мне. Ведёт себя, как королева. А ведь по сути это её хлеб. Чего выкобенивается-то? Платишь ей хорошо, идёшь не с пустыми руками, а она…
Внезапная мысль осенила Тамару.
- А что, если старуха лишь с ней обращается в подобном тоне? Но почему? Просьба Тамары ничем особым не отличалась от десятков таких же просительниц, что шли к бабке Шуре вереницей.
Вспомнились слова ведьмы:
- Других ещё можно понять. Они хоть любят того, на кого ворожить хотят. А ты…
- А что я? – нервно подумала Тамара, выходя на обгон фуры, которая еле ползла по трассе, - Я тоже хотела жить хорошо. Что в этом предосудительного? Все ищут для себя лучших путей. Ну, приворожила и что? Егор так и так бы на ком-то женился однажды. А чем она, Тамара, плохой вариант? Из себя так ничего. Положение в обществе, опять же. Доктор всё-таки. Хорошая мать. Да и жена неплохая. Ну, не любит она мужа и что? Как будто все жёны прямо таки без ума от своих муженьков? Да как же!
Тамара фыркнула, вспоминая очередь по средам в дальний кабинет отделения, где она работала. По средам, с девяти до двух, в малой операционной производились а.б.о.р.т.ы.
- И все, конечно же, святые женщины и верные жёны, - процедила Тамара вслух.
- Так что, ничего страшного я не сделала, - заключила она, сворачивая на просёлочную дорогу, ведущую к родной деревне.
Мать встретила радостно, расцеловала, посетовала на то, что Тамара не привезла внучек, расспросила про Егора. Отца дома не было. Уехал в райцентр с утра, по делам.
- Мама, я пойду прогуляюсь, - объявила Тамара после того, как они пообедали.
Мать, убирающая в шкафчик печенье, обернулась через плечо, сощурилась:
- А я так и поняла, что ты не просто так приехала.
- А хоть бы и так, то что?
- Да ничего. Просто, если ты к бабке Шуре, так помирает она. Не примет тебя.
- Как, помирает? – Тамара опешила, явно не ожидая такого поворота дела.
- Как-как? Как все люди. Что же она, не человек что ли? У всех у нас один конец, - мать как-то тяжело вздохнула, присела на стул напротив дочери.
- Зря я тогда тебе потакать стала. Не отговорила от похода к бабке Шуре. Поддержала даже… Думала, временно это всё, на разок. Чтобы только понравиться мужчине. А там и сам он к тебе присмотрится, приголубится, полюбит. Да, видать, не бывает такого. Любовь-то уж она или сразу есть, или никогда ей не бывать. Не закончится это всё добром.
- Мама, а что не так? Мы нормально живём. Ещё получше многих, кто по любви женились, - Тамара хохотнула.
- Да ведь не любишь ты его, дочка. Да и он тебя тоже… "Получше многих"…По привычке только и живёте.
- И что? А то все по исключительно по любви женятся! Как по мне, так брак, изначально заключённый без всех этих розовых соплей, куда крепче, потому что он не меняется, когда уходят чувства. Ведь их и не было.
- Оно может и так, - согласилась мать, - Да только, другое дело, если оба сразу это понимали, и никто никого обманом под венец не повёл. Всякий свою выгоду знал, вот и поженились. Вон как тётка Анна, она вдовой осталась с двумя детьми, а Павел тоже овдовел, и тоже двое. Оба они спокойные, хозяйственные. Пригляделись друг к дружке, да и сошлись. И ничего, уж лет тридцать, чай, вместе. Дети давно выросли, внуки общие, никого не делят, всех привечают, все свои.
Мать замолчала, уголки губ её опустились вниз и Тамара только сейчас осознала, как сильно мать постарела.
- Ты хочешь сказать, что я вот такая плохая, да? Женила на себя мужика обманом? – Тамара смотрела зло, прерывисто дышала, - Вот, значит, как ты заговорила…
- Да при чём тут плохая - не плохая. Я всё понимаю. Ты замуж хотела… Тут партия хорошая подвернулась. Ребёнок опять же… Но страшно мне, Тамарка, и за тебя страшно, и за Алинку с Лерой. Да и за Егора тоже, чего уж там. За всё ведь платить надо, это я только с годами поняла, под старость. Ой, нагрешили мы тогда...
- Ой, мама, - Тамара отмахнулась, поднялась из-за стола, - Всё. Я пойду. Пройдусь.
- Не вздумай к Шурке идти! Помирает она! Тяжело помирает. Сама знаешь, чем она занималась. Уже четвёртый день лежит. Воет страшно. Никак не отойдёт. Врача-то к ней вызывали, да он сказал, что в больницу её не повезут. От старости, де, лекарства ещё не изобрели. Ждите. Готовьтесь. Ну, а родных-то у неё нет, сама знаешь, кому готовиться? Соседка одна только и заходит, чтобы водой напоить. Маринка Якушева. Остальные боятся шибко. Есть-то Шура уже не ест. Пить только просит постоянно.
- Ещё скажи, чтоб руку ведьме не давала, а то, чего доброго, она мне свой дар передаст! – зловещим голосом произнесла Тамара и расхохоталась, - А хотя, интересный вариант. Сидела бы себе дома, да посетителей принимала. Деньги сами бы в руки текли.
Мать покачала головой, ничего не ответив дочери. Тамара круто развернулась на пятках и покинула комнату.
В сенцах она обулась и вышла во двор, выйдя за ворота, вздохнула глубоко, медленно выдохнула, огляделась. Пустынно как-то на улице. Тихо. Всегда деревня живая была, а тут словно попрятались все. Уж не ведьмы ли боятся? Недолго поразмыслив, Тамара направилась к дому бабки Шуры.
- Погляжу, что там да как. Вот ведь старая перечница, не вовремя помирать надумала. Нет бы через недельку. И что делать-то теперь? Кого-то в городе искать? Чего доброго нарвёшься на мошенницу или знакомую, после разнесут везде.
У колонки на углу, которой сто лет уже никто не пользовался, но и не убирал, и она так и торчала из земли кривым кариесным обломком, покрытым ржавчиной, Тамара встретила Светлану, свою бывшую одноклассницу, что так и прожила всю жизнь в деревне, не покидая её. Они поздоровались, перекинулись парой фраз.
- А ты куда идёшь? – поинтересовалась Света, - В ту сторону не ходила бы. Бабка Шура ведь помирает, не сказала мать?
- Мучается шибко, - добавила она шёпотом, - Неладно в той стороне. Даже собаки попрятались по задворкам, не лают. И наши все стараются туда не ходить пока.
- Опять бабка Шура, - мысленно закатила глаза Тамара, а вслух ответила, - Да, конечно, я так, до магазина дойду и обратно.
- А, - коротко кивнула Света, - Ну я пойду, дел невпроворот, пока.
- Пока.
Тамара проводила бывшую одноклассницу взглядом, и продолжила свой путь к намеченной цели.
- Вот и прекрасно, что все по домам сидят. Меньше свидетелей, - усмехнулась она.
(продолжение -читайте здесь)
Иллюстрация - художник Здзислав Бексиньский.