МАМАЕВ КУРГАН... Сейчас здесь высится самый величественный памятник отваге и мужеству советского солдата. Сюда люди едут со всех концов страны и из-за рубежа, чтобы склонить головы перед подвигом тех, кто выстоял на горячей сталинградской земле и повернул пришедшую к нам войну вспять.
Мамаев курган, Мамаев курган... При одном упоминании о нем защемит сердце. Мне и моим однополчанам из 79-й гвардейской дивизии Батюка (бывшей 284-й стрелковой дивизии — прим.) он знаком не по рассказам, не по книгам и фильмам. Больше четырех месяцев мы вели здесь бои, не утихавшие ни днем, ни ночью. Главной высотой России звали в войну Мамаев курган. Каждый квадратный метр земли здесь обильно полит кровью.
До войны на кургане росли деревца, кустарники. А когда закончились бои, вся его поверхность была изрыта, обуглена, а сам он стал намного ниже.
И вот новая встреча с курганом. Через много лет мы, однополчане, приехали сюда вместе с красными следопытами. У каждого из ребят общая тетрадь. Расспрашивают и пишут, пишут...
Посадили у братской могилы воинов дивизии березы, лиственницы, кедры, елочки, черемуху, привезённые из Асина и Томска. Следопыты из 34-й школы и СПТУ-6 попросили показать, где были наши, где немцы, где стояли водонапорные баки.
Оказалось, не так-то и просто сейчас сориентироваться. На кургане все изменилось, да и сам он «вырос» —- его подняли на 52 метра. Два водонапорных бака действуют, но построены они на новом месте, размер их значительно больше. Где были прежние — это нам показал ректор мемориального комплекса. А мне было так жаль, что не довелось увидеть именно те баки, которые штурмовали в январе сорок третьего. Ведь можно ж было что-то и оставить на кургане из тех далеких дней...
Мамаев курган... Приходят на память слова из книги маршала В. И. Чуйкова «От Сталинграда до Берлина»:
«Сколько раз вершина Мамаева кургана переходила из рук в руки — никто не может сказать. За Мамаев курган бились воины из дивизии Родимцева, дралась вся дивизия Горишного, 112-я дивизия Ермолкина, и больше всего за него сражалась славная дивизия Батюка. Полки этой дивизии прибыли на правый берег 21 сентября и 22 сентября уже вступили в бой на рубеже оврага Долгий. Потом дивизия как бы вросла в Мамаев курган, в его отроги и сражалась на нем до конца, до соединения 26 января 1943 года с дивизиями генерала Чистякова»
Курган был ключевой позицией противника в Сталинграде. С высоты гитлеровцы просматривали половину города, рабочие поселки, переправы на Волге, даже подходы к реке на ее левом берегу.
А на кургане особенно важными опорными пунктами были железобетонные баки, откуда фашисты корректировали артиллерийский и минометный огонь. Жестокий бой за них разгорелся 14 декабря. Командир дивизии Н. Ф. Батюк приказал атаковать правый бак 1045-му стрелковому полку и дивизионным разведчикам.
Я был тогда политруком разведроты. После артиллерийского налета мы с криками «Ура!» и «Полундра!» (среди нас было немало моряков-тихоокеанцев, пришедших на пополнение) пошли в атаку.
Фашисты не устояли. Траншея противника и правый бак оказались в наших руках. Но гитлеровцы подбросили свежие силы и начали бешеный артобстрел наших позиций. Огненный смерч с небольшими перерывами бушевал дотемна. За день отбили четыре контратаки. 9-я рота, захватившая правый бак, полегла вся. Большие потери понесли и другие подразделения. По приказу командования мы вернулись на исходные позиции. В атаку шли 80 разведчиков, из боя вышли семеро.
ВТОРУЮ атаку на баки готовили более тщательно, да и сил у фашистов было уже поменьше. 2-й батальон 1043-го полка под командованием капитана Маяка при поддержке первого и третьего батальонов 11 января разгромил противника около левого (южного) бака. Решающую роль в этом бою сыграла штурмовая группа политрука Николая Яковлевича Перескокова.
Весь гребень Мамаева кургана был очищен от врага. На нем развевался красный флаг, который водрузил рядовой Пономарев.
Дорогой ценой был оплачен успех: получил ранение капитан Маяк, пали смертью героев командир 4-й роты лейтенант Назаров, командир 6-й роты лейтенант Бочкарев, много других командиров и солдат.
К вечеру в баке закрепились мы, разведчики. Был он диаметром до 30 метров, высотой 10—15 метров. В бак мы проникли через отверстие, пробитое нашим тяжелым снарядом. Со стороны противника в баке был пролом, от которого ход сообщения вел к, блиндажам и дзотам. До них всего 40—50 метров. Опасное соседство! Прозеваешь внезапный бросок немцев — и связка гранат может уничтожить всех.
Гарнизон бака вместе со мной насчитывал семь человек. Каким-то чудом в аду атаки удалось к баку проложить телефонную связь. Ночью я вызвал по телефону начальника разведотделения дивизии В. В. Графчикова. Успели обменяться всего несколькими фразами, и Графчиков сказал: «С вами будет говорить первый». Это значило — командир дивизии Н. Ф. Батюк. Я доложил обстановку. Комдив приказал во что бы то ни стало удержать бак и добавил: «Назначаю вас комендантом». Это, видимо, для того, чтобы я больше чувствовал ответственности. Но и так я здесь был и командиром, и политруком. Комдиву ответил: «Приказ выполним, товарищ полковник. Костьми ляжем, а выполним!».
И начались наши тяжкие, тревожные боевые будни. Нестерпимый холод в бетонном мешке: морозы стояли лютые. От немцев в баке осталось несколько поленьев дров и досок. Их сожгли за двое суток. Невозможно доставлять пищу: гитлеровцы пулеметным огнем простреливали подходы к баку.
На следующий день нас осталось шестеро. Разведчик старшина Умрилов, пробиравшийся к баку с термосом в лунную ночь, был убит снайпером. Через три дня при отражении атаки осколками гранаты ранило Александра Ивановича Тарасова. Нам впятером приходилось отбивать по нескольку атак в сутки.
У СМОТРОВОГО люка, на металлической лестнице, по ночам почти бессменно дежурил с автоматом и ракетницей старший сержант Кузнецов, который время от времени докладывал: «У правого (или левого, или центрального) блиндажа сосредоточиваются немцы!». Я приказывал: «К бою!». Кузнецов запускал ракету, освещая местность, и с высоты бака стрелял по скоплению фашистов, а все остальные справа и слева от бака открывали огонь из ручного пулемета и автоматов, бросали гранаты, создавая видимость, что нас много. В отражении атак помогали нам и артиллеристы стрелкового полка.
От холода, недоедания, недосыпания, физического переутомления еле держались на ногах. Но стоило услышать приказ к отражению атаки — откуда брались силы! Каждый понимал, что, если на миг ослабим бдительность, растеряемся, сами погибнем и дело погубим.
Пока мы держались, саперы пробивали к баку траншею от нашей старой обороны. Кончились наши муки на двенадцатые сутки. Сменила нас рота укрепбатальона. В боях за баки разведчики проявили истинно сибирскую стойкость, мужество и отвагу.
На улицах и площадях города еще кипели бои. Но до завершения великой Сталинградской битвы оставались считанные дни. Силы врага были на исходе.
Победа досталась дорогой ценой. Только в братской могиле на Мамаевом кургане захоронено 2.640 солдат и офицеров нашей дивизии.
И мы, оставшиеся в живых, склоняем головы перед их памятью и гордимся тем, что памятник-ансамбль воинам-сталинградцам установлен на Мамаевом кургане — там, где 137 дней и ночей геройски сражалась наша дивизия, сформированная в Томске.
И. КЕБЕРОВ, гвардии майор в отставке, ветеран 79-й гвардейской дивизии (1989)
☆ ☆ ☆