Педагогическая деятельность графа Льва Толстого имела поистине всесторонний характер. В разных странах он изучил местные системы преподавания с целью создать наилучшую, посещал в России школы уже существующие (и даже пытался получить в одной из них должность учителя). В 1870-х был избран членом училищного совета Крапивенского уезда, где активно занялся открытием новых школ и проблемами обеспечения образовательных учреждений.
Наконец, создал свою, уникальную для России XIX в систему обучения детей, частично основанную на идеях французского философа Ж. Ж. Руссо. Реализовал этот проект в Ясной Поляне (1859-1862 гг.). Лично не только проводил занятия, но подбирал и обучал по своей системе «народных учителей».
Толстой написал множество статей по теории педагогики, составлял учебники и поучительные детские рассказы, создал «Азбуку» - не простой букварь, но полноценный курс начальной школы, в который входили разделы чтения, письма, арифметики, и даже начальные сведения по физике, истории и географии.
На картине И. Е. Репина из собрания Русского музея Лев Толстой изображен в тот период, когда духовные искания привели его к идее «опрощения» - ношения крестьянской одежды, а также необходимости простого ручного труда.
На первый взгляд может показаться, что интерес великого писателя к педагогике принадлежит к тому же типу прекраснодушных порывов, которым он имел обыкновение отдаваться всецело, но на ограниченный промежуток времени.
«Как бы ни унижал себя этот гигант, какими бы бренными лохмотьями он не прикрывал свое могучее тело, всегда в нем виден Зевс, от мановения бровей которого дрожит весь Олимп», - И. Е. Репин.
В действительности же, первые попытки Толстого создать школу для крестьянских детей в Ясной Поляне относятся к 1849 г., – что даже раньше, чем к нему пришла литературная слава. А одно из последних известных обращений к ученикам записано уже в XX в, незадолго до смерти: «То, что я вам говорю – нужно… вы упомните, когда уж меня не будет: «старик говорил нам добро». То есть увлечение педагогикой великий писатель пронес через всю жизнь.
Толстой никогда не считал себя только литератором. Напротив, литературу он считал способом воспитания, улучшения человека, нравоучительный оттенок его произведений знаком всем. А когда же наиболее плодотворно воспитание и обучение добру, если не в детском возрасте?
«Был в школе. Ужасно. Молитвы за короля, побои, все наизусть, испуганные, изуродованные дети». (Л. Н. Толстой. Дневники. 1860 г.)
Таковы были впечатления Толстого от поездки по странам Европы в 1860-м году. Совершенно не удовлетворившись увиденной там системой образования, он приступил к организации новой школы, основанной на собственных философских убеждениях и любви к детям.
Если опыт 1849 г был пробным, то около 10 лет спустя, в 1860-е, яснополянская школа заработала в полную силу и просуществовала около трех лет, став реформаторским для своего времени педагогическим экспериментом.
Занятия в ней проходили следующим образом:
«…Учитель приходит в комнату, а на полу лежат и пищат ребята, кричащие: «мала куча!» или: — «задавили, ребята!» или «будет! брось виски-то!» и т. д. «Петр Михайлович!» кричит снизу кучи голос входящему учителю: «вели им бросить! «Здравствуй, Петр Михайлович!» кричат другие, продолжая свою возню. Учитель берет книжки, раздает тем, которые с ним пошли к шкапу; из кучи на полу — верхние, лежа, требуют книжку. Куча понемногу уменьшается. Как только большинство взяло книжки, все остальные уже бегут к шкапу и кричат: «мне, и мне! дай мне вчерашнюю; а мне кольцовую!» и т. п…». (Л. Н. Толстой).
Не было строгой программы, не было обязательной рассадки учеников, не было наказаний за нарушение дисциплины.
«…Учитель приходит и в первый класс, все обступают его у доски, или на лавках ложатся, или садятся на столе вокруг учителя или одного читающего….По росписанию до обеда значится 4 урока, а выходит иногда три или два, и иногда совсем другие предметы. Учитель начнет арифметику и перейдет к геометрии, начнет священную историю, а кончит грамматикой…» (Л. Н. Толстой).
На первый план при обучении детей Толстой ставил не передачу знаний, а нравственное воспитание, объяснение дурного и хорошего, развитие характера и раскрытие творческого потенциала учеников.
Педагогические статьи писателя, в которых он рассказывает об уроках, проведенных в яснополянской школе им самим, исполнены искреннего восхищения способностями и старанием крестьянских детей. Никогда он не относился к ученикам свысока, и того же требовал от учителей, которых сам выбирал и обучал.
Хотя деятельность яснополянской школы вынужденно прекратилась (отчасти по независимым внешним причинам, отчасти из-за обширной литературной деятельности самого организатора), Толстой до конца жизни продолжал посещать другие школы и училища для разных сословий, а также беседовать с детьми, которые сами к нему приходили.
В последующие после закрытия школы годы писатель развернул бурную деятельность в сфере методики преподавания и теории педагогики. Свои учебники и инструкции для учителей он пытался внедрить в существующую систему народного просвещения.
Планы его были, как всегда, величественны и обширны:
«…Гордые мечты мои об этой «Азбуке» вот какие: по этой «Азбуке» только будут учиться два поколения русских всех детей от царских до мужицких, и первые впечатления поэтические получат из нее, и что, написав эту «Азбуку», мне можно будет спокойно умереть…» (Л. Н. Толстой в письме к А. А. Толстой 1872 г)
Хотя свободный подход к обучению, предложенный Л. Н. Толстым, не был высоко оценен современниками, нельзя назвать его неуспешным. По отчетам писателя-педагога, все те, кто учился по его системе, усваивали грамоту, счет, решали задачи, а наиболее способные даже сочиняли рассказы и сказки, которые Толстой впоследствии публиковал.
Позднее, в XX в., опыт яснополянской школы изучали педагоги-реформаторы, искавшие пути обучения детей вне традиционных школ.
Авторитет и слава Льва Толстого были столь велики, что еще при его жизни появилось множество портретов в живописи и скульптуре. Какие-то нравились близким гения, какие-то – нет. Как вы думаете, какое из приведенных в статье изображений в семье писателя считалось наилучшим «по сходству и силе выражения лица»? А про какое его супруга, Софья Андреевна, сказала: «ни одна из… работ всех бравшихся за изображение Льва Николаевича — не передает настоящего его облика. Лучше других…»?