Как известно, любая революция неизбежно сопровождается террором. Это жестокая необходимость — вынужденная, дабы поддерживать устанавливающийся порядок. Но, порой, в силу сложившихся обстоятельств и произвола отдельных субъектов, террор превращается в самые настоящие зверства, поражающие воображение. Мы сегодня поговорим об одном из таких безумных эпизодов, случившимся во времена Великой французской революции.
В 1793 году, то бишь, на втором году республики, в городе Нанте сложилась крайне непростая ситуация. Из-за введённого, так называемого "Закона о подозрительных" там скопилось довольно внушительное количество арестованных. Ибо этот закон содержал настолько размытые формулировки, что "подозрительным", инакомыслящим и не сочувствующим идеям революции мог оказаться кто угодно, вплоть до столба. Сразу видно, чем вдохновлялся тов. Сталин. Так вот, из-за разгула облечённых властью, но не облечённых умом революционных комиссаров, в Нанте таких диссидентов скопилось порядка 10000. Мало того, что кормить их приходилось простому люду, так ещё из-за жуткой антисанитарии, в которой они содержались, среди них начали быстро прогрессировать всякие нехорошие заболевания, в частности, тиф. Старейшины города запаниковали, справедливо ожидая распространения эпидемии.
Разгребать всë это де**мо Конвент поручил некоему злочинцу Жану Батисту Каррье, происходившему из простой крестьянской семьи. Изначально предполагалось, что он наведëт порядок с поставками продовольствия для республиканских солдат, но впоследствии ему пришлось отвечать за снабжение всего города.
Собственно, чего можно было ожидать от бедного крестьянина? Ничтоже сумняшеся, он решил проблему кардинально. Для начала по его приказу все заключённые из городских тюрем были переведены в портовую тюрьму, размещавшуюся в бывшем кофейном складе. Далее, для решения вопроса с кормежкой он воспользовался древнейшей максимой: нет человека — нет проблемы. Все эти "контрреволюционные элементы" решено было казнить без суда и следствия. Однако ж, пропускная способность популярной в то время гильотины не могла обеспечить надлежащего эффекта, и Каррье устроил форменный адъ и Израиль в отдельно взятом Нанте. Его бесчинства были впоследствии окрестили "нантские нойяды". Красивое французское слово, а знаете как переводится? — "Потопление". Да-да, этот ублюдок приказал топить заключённых, как котят. Некоторых топили на лодках, кого-то на старых баржах, а потом дошло до того, что несчастных загоняли на галиоты (голландские небольшие торговые корабли), задраивали люки и топили вместе с ними. Сам Каррье сардонически называл это "национальные ванны" и "вертикальная депортация".
Описанных злодеяний ужо достаточно, чтобы окрестить этого подонка последними словами, но это ещё только цветочки. Некоторых арестантов Каррье топил с особым цинизмом. По его приказу, мужчин и женщин раздевали до нага, связывали вместе в непотребной позе, и только потом топили. В насмешку над церковным таинством это и называли "республиканской свадьбой". Иногда при этом их били, иногда рубили саблями. Большей частью, девушки были невинными, то бишь, девственницами. Хотя и стариков со старухами тоже не щадили. А иной раз, поговаривают, "женили" священников и монашек.
Примерно через год подобных изуверств до Робеспьера дошли об этом слухи, и он отозвал Каррье обратно в Париж, однако Неподкупный его почему-то не тронул. Спустя ещё несколько месяцев случился термидорианский переворот, приведший к падению Робеспьера. Несмотря на то, что Каррье, опасавшийся за свою шкуру, того поддержал, это его не спасло. Вследствие реакции многие заключённые, в том числе чудом уцелевшие нантские, были освобождены, и все как один свидетельствовали против этого мерзавца. Каррье предстал перед революционным трибуналом. На суде он всё отрицал, и вообще — "просто выполнял приказы", однако никто ему не поверил.
Присяжные, поседевшие от описаний его бесчинств, "совершенных сознательно, злобно и контрреволюционно", единогласно проголосовали за смертную казнь, что и было исполнено на Гревской площади посредством гильотины.
Впоследствии, некоторые историки, изучавшие этот вопрос, хоть и не отрицали сам факт "нойяд", но начали сомневаться в существовании "республиканских свадеб". Они обосновывали это тем, что не было никаких письменных свидетельств, а большинство упоминаний сводилось к "этого ***** в Нанте видал". И вообще, этот пункт, за неимением особливых доказательств, даже пришлось вычеркнуть из обвинения. Однако, хочу заметить, что нужно быть совсем конченой мразью, чтобы подобные деяния протоколировать, так что вполне допустимо, что они имели место. Как говорится, c'est la vie.
Статья Эддарда Старка