Родовое гнездо Сергея Кузьмича было предметом обожания. Не расстался он с ним даже под нажимом очень серьёзных людей и за очень большие деньги, когда его престарелые родители покинули сей бренный мир. Что лучшего можно желать в его годы?
Рядом смешанный лес, почти не затронутый безалаберной деятельностью вездесущего человека, вполне себе полноводная речка, с протоками и заводями, поросшими камышом, где в усладу покосившемуся здоровью, можно побаловать себя удочкой или спиннингом, дыша ранним, розовым утром хрустальным, лесным воздухом .
Да, и сын в этом богом избранном месте, не гость залетный. Можно сказать, завсегдатай. Было одно маленькое «но», от которого как ты не отмахивайся, нахально лезло в глаза, и очень не нравилось Сергею Кузьмичу. Отдых у сына был какой-то своеобразный. Каждый раз, нарушая душевное равновесие хозяина дома, здесь обретались новые, ранее невиданные Сергеем Кузьмичом лица «друзей» сына, непременно с обилием «горячительного», и стайкой весьма раскрепощенных девиц.
То они шумно «релаксируют» во дворе, соревнуясь, кто будет последним, кому всё станет «горизонтально», то на речке затевают шумный бедлам, разгоняя перепуганную рыбу вместе с ловящими её рыбаками.
♦️♦️♦️
И глядя на это непотребство, зародилась в душе Сергея Кузьмича тревожная маята. Ничего хорошего командировки сына, явно, не сулят. «Я, отец, возьму от жизни по максимуму. Всё, что смогу. Сегодня я существую, а завтра меня может не стать. Человеческая жизнь хрупка и беззащитна. А работа военного журналюги, сам понимаешь, не на презентациях фотиком щелкать. Там, где я, каждый щелчок может стать последним. Риск- это адреналин, и мне - нравится, независимо от того, нравится это тебе, или нет. Здесь у меня эмоциональная разгрузка. Поэтому, наберись терпения. Рано или поздно, всё, когда нибудь закончится. Прости», – следовал ответ Алексея на укоры отца.
♦️♦️♦️
Неширокую тропинку, в берёзовой рощице, где стояла грубо сколоченная скамейка, невдалеке от его участка, с каждым днем преодолевать все труднее и труднее. Приходится волевыми усилиями загонять в допустимые рамки благоприобретенные за долгую жизнь болячки. Тропинка имела небольшой взгорок, и ещё совсем в не столь отдаленные времена, Сергей Кузьмич не воспринимал это обстоятельство, как нечто существенное. Но, с возрастом не поспоришь. Всё меньше слушаются тяжелеющие, как колода ноги, всё сильнее хрипящая, как древний паровоз одышка. Но, многолетнюю привычку совершать моцион к лавочке и обратно, Сергей Кузьмич бросать, решительно, не желал. Мешало то ли упрямство, то ли тайное желание убежать подальше от проклятой старости.
♦️♦️♦️
На скамейке, душными вечерами, всегда, обозначалось чьё- либо присутствие. Кто нибудь, из дачников или «местных», отдыхал на ней, с кем можно было «почесать язык» в качестве гимнастики для ума. Натужно вдыхая недостающего лесного воздуха, и потирая онемевшую лодыжку, Кузьмич заметил на скамейке фигуру, по всем параметрам, заложенным в его стандартно запрограммированной голове, сильно смахивающую на женскую, сидящую к нему спиной. «Хотя, как знать, как знать! Ошибиться в наше время, большого труда не составит», -интуиция, вкупе с умением анализировать, не подвела.
♦️♦️♦️
В лучах багрового заката, сидевшая на лавочке женщина, показалась ему сказочной лесной феей. «Вот голова садовая! И какой только ереси не забредет в старческие извилины твои!» - с усмешкой подумал Сергей Кузьмич. - «Одним словом - пенсионер. И никуда, никуда нам не деться от этого!» С трудом доковыляв поближе, он разглядел знакомые очертания, сидящей на лавочке женщины в светлом платье. Окликнул:- Это кто здесь в гордом одиночестве созерцает последние мгновения уходящего на покой дня?
Женщина, немного помолчав, ответила: - Я, это, я, Сергей Кузьмич. Не шумите пожалуйста. Не пугайте тишину. Это была Любаня, номинально носящая звание супруги его непредсказуемого, эксцентричного Алешки. – Позвольте? – Как истинный джентльмен, спросил Сергей Кузьмич. – Да что вы, право, жеманничаете? Садитесь уже. Сергей Кузьмич сел на лавочку, глубоко выдохнув, элегантным движением руки отогнав сигаретный дым. Люба курила. Сергей Кузьмич, мягко говоря, не приветствовал в женщине пристрастие к дьявольскому дымопусканию, и недовольно воротил нос в сторону, стараясь, чтобы это действо не выглядело нарочито.
♦️♦️♦️
У Любы мелко подрагивали пальцы, просыпая пепел на одежду, и она постоянно прикладывала носовой платок к лицу. Было непонятно, скрывает ли она этим насморк, или вытирает набежавшую, непрошенную слезу. «Что-то неладно в королевстве Датском» - подумал Сергей Кузьмич. – «Иначе бы здесь не сидела».
– Настроение скверное? – Мягко полюбопытствовал он.
- Да, так…, - вяло ответила Люба.
-А что, собственно произошло? – Осторожно поинтересовался он, хотя внутренний голос кричал ему в ухо:– «Не надо! Не лезь человеку в душу! Оно тебе надо?», - а с губ сорвалось не прошенное: - Люба, поделись, облегчи душу. Легче станет.
-Да ничего у меня не случилось. Ничего, Сергей Кузьмич …,- она интонацией выделила фразу «у меня». Хотела ещё что- то сказать, но, видимо, не решалась. Немного помедлила, и выдохнула: - Ничего… кроме того, что я соломенная вдова, и нужна вашему сыну, исключительно для антуража. Не любит он меня, Сергей Кузьмич. Не любит, и все тут. Хоть тресни.
- Любаша! Да что ты, такое говоришь?! Может, ты, ошибаешься? – Удивление выглядело каким-то не натуральным, и даже фальшивым, и снова докучливый внутренний голос сказал: «Серёжа! Не криви душой, и не закрывай глаза! Не ошибается. Сынок твой не ставит её ни в грош. Разве с любимыми так обращаются?»
- Ошибаюсь? Зачем же, скажите, он первую жену постоянно тащит с собой на дачу? Чтобы я, постоянно, чувствовала себя униженной и втоптанной в грязь? А она? Как чувствует себя она? Без зазрения совести едет, как к себе домой, словно меня там нет. Устала я от них. Устала душой, устала морально. Так дальше продолжаться не может! Надоело! Поэтому я от него ухожу.
- Даа, дела. Как сажа бела. А пойдешь-то куда? Жить где собираешься? Ни кола, ни двора. Будешь скитаться по чужим углам?
- А вы, Сергей Кузьмич, хотите сказать, что здесь у меня есть свой угол?
- Ты, Люба, не торопись. Прежде чем рвать отношения с мужем, надо поговорить с ним, Выяснить, почему он так поступает.
-Выяснить? Поговорить? Смешно! Я не могу этого сделать по простой причине – он демонстративно игнорирует меня, и ни о чем не желает говорить. Или мне низко поклониться ему в ножки с нижайшей просьбой уделить мне толику внимания? - Люба заплакала. - Уеду к чёрту на кулички, а там, куда кривая вывезет. Ну, что поделаешь? Карма такая. Раз обожглась, жених бросил перед свадьбой, а в этот раз догорела до конца. Штамп в паспорте стоит, и муж, как бы числится за мной. А нет его, и взять негде!
♦️♦️♦️
От жалости к невестке у Кузьмича защемило сердце. «Я ж не истукан каменный, жалко дурёху. И рад бы помочь, да как?» - Ладно, Любаша. Всё хватит, слезами горю не поможешь. Пойдем домой. Утро вечера мудренее. Отдохну, и будем решать проблемы по мере их поступления.
Люба встала, прошла не много по тропинке, затем остановилась, обернулась и… огорошила Сергея Кузьмича тирадой: - А возьмите меня домработницей, с проживанием? А? Сергей Кузьмич?
От неожиданности он остановился, выпустил застрявший в легких воздух. - Тьфу, ты! Люба! Ты себя услышала? Это как? Приживалкой, что ли? Иди-ка в дом, я сказал, - приказным тоном прикрикнул он на невестку. – Все дела на завтра! «Дура баба. Так позволять измываться над собой! Бежать надо от моего сынка, как черт от ладана, а она нюни распустила. Не пара вы с ним. Он, иной раз, так может взбрыкнуть, что за голову хватаешься, а мой ли это Алешка?», - подумал Сергей Кузьмич, с сожалением, поглядывая на Любу. «При мне хорохорится, характер пытается показать, а как с Алексеем, так в рот ему смотрит. Угождает. А он, и впрямь, охамел до предела. На голове у неё сидит».
Продолжение рассказа здесь.
Уважаемые друзья канала! Спасибо Вам, за внимание и поддержку канала.
Уважаемые гости канала! Подписывайтесь на канал, чтобы быть в курсе новых публикаций).
Канал "Стэфановна", для тех кто не читал, предлагает Вашему вниманию рассказ: