Милая сердцу термичка. В тоске о проведённых там днях сердце заходится от настоящего. Нет её сейчас, как и инструментального цеха. Разрушили корпус под ноль не так давно, одни крошки остались. Когда пригласили ветеранов на завод в День Металлурга, я отошёл от коллектива и пришёл на то место где была наша термичка, возложил две белые розы и снял кепку…
Трудные были годы, завод хватался за любые заказы. И вот этот раз выиграл тендер на изготовление двух печей для обжига руды. Тем, кто выиграл, технологию не разрабатывать, а нам технологам отделов, в том числе и ОГМет всю ими заказанную работу делать и отвечать.
Для закалки валов приходилось использовать станы для гибки труб токами высокой частоты, карбонитрировать не свойственные заводу зубчатые шестерни с проверкой глубины карбонитрации. Особо трудно пришлось решать вопрос о термообработке двухметровых четырёх зубчатых колёс с получением твёрдости 30-40 единиц. Оборудования для нагрева под закалку и отпуска не было, пришлось рискнуть нормализовывать отливки, охлаждая их аэратором прямо на поду печи.
Это Бог просто миловал сдать их контролёрам. Нужно было получить без карбонитрированного слоя некоторые части зубчатых колёс. Пришлось найти компоненты, изготовить обмазку и самому обработать ею детали в собранном виде в приспособлении. Приложив неимоверные усилия, заказ выполнили. (К главе Саги «Норильский заказ», 1995 год.)
В 1998 году разместили на заводе заказ на изготовление тележек для обжига клинкера. Для технологов это было что-то с чем-то, местами просто невыполнимо, что пришлось прибегнуть к мозговому штурму, собрав всех ведущих тему технологов, решили коллективно кому чем заняться, кому что подготовить.
Проблемно было получить на отливках из ниобистой (её за норов рабочие прозвали ни»бистой) механические свойства. С горем пополам вышли из трудного положения. Проблема возникла с закалкой колёс с ребордой в четвёртом цехе. Специально заварили отверстия в медном спрейере и нагревали токами высокой частоты им же, на установке гибки труб парой-тройкой подач детали в этом индукторе, пока не нагреется.
Потом накидывали металлический строп удавкой и раскалённую деталь срывали с приспособления руками в брезентовых початках, охлаждали в найденном в цехе бачке, закрепив на нём резиновый шланг с подачей воды. Да контролёры ввели сто процентный контроль твёрдости.
Я не понадеялся на контролёров, сам и вёл контроль твердости, записывая номера и твёрдость в блокноте. Сам и подписывался в формуляре. Так быстрей выходило дело и контроль был в одних руках. А приходилось каждый день в 3 цехах замерять твёрдость по 30 деталей трёх типов. Труд адов, но работу сделали достойно. (К главе Саги «Тележки «Наваль».)
Эти двухметровые колёса необходимо было после сварки подвергнуть высокому отпуску при 630 градусов для снятия напряжения. И предупредили меня, чтобы не было хуже, чем они сделали, после моей термообработки не было бы коробления и биения (с биением они просто в разнос пойдут при работе). А требования по биению были - не более 0,3мм.
Посмотрел я на подставки пода печи четвёртого цеха. По высоте они были разного уровня. Такими же и колёса будут кривыми, если их нагревать на этих подставках. Упросил у мастера участка выделить мне две некондиционные плазовые плиты и шесть двухметровых отрезков швеллеров №12. Плазовые плиты уложили на подставки пода. Потом я разложил швеллеры и на них уже стропальщики аккуратно установили пару дымососных колёс.
Так и провели операцию высокого отпуска. Одно колесо, я заметил, было с биением небольшим, но при балансировке к нему приварили небольшую планку, и оно заработало. Тоже нервы, тоже стресс. Придёшь к термистам тогда 41 цеха, попросишь сигарету «Прима», курнёшь взатяжку до корешка и отпустит тогда. (К главе Саги «Дымососные колёса».)
Дважды мы отказывались в 2000 году от термообработки на нашем заводе этой конструкции под названием Сварной корпус основания плавильной электропечи. Её габариты были больше размеров пода наших печей.
Только с третьего раза разрешили обрабатывать по частям два полукорпуса и два полуднища. Но и в таком виде зазор между деталью и стенками проёма печи было 30мм. Что бы так точно установить изделие на подставки пода печи 16 цеха постарались стропальщики. Потом, видимо, чтобы как-то снять напряжение и стресс, они стали переругиваться с крановщицей переходя на отборнейший мат.
Крановщица за слово в карман не лезла и бойко отвечала на выпады стропальщиков. Слушать их было одно удовольствие. Звучала поэзия русской, витиеватой нецензурной брани. Потом я подоткнул металлическими клиньями провисания и закатили в печь наконец нашу «бандуру». (К главе Саги «Оскольский заказ»).
В 2001 году заказали нам изготовление опорных плит размером 600х600мм, толщиной 30 мм. Если плиту эту из стали 45 после нагрева под закалку охлаждать в воде по одной – то покорёжит её, как говорят в таком случае, как Бог черепаху. Отверстий технологических нам не разрешили сверлить в плите, чтобы стянуть накрепко болтами. Было только центральное отверстие.
Мы решили связать плиты по трое бонками, прихватив их сваркой (помогал сварщику и «зайцев» нахватался) к плитам. А через центральное отверстие пропустили шпильку и стянули гайками с обеих сторон, петлю предусмотрели для возможности их транспортировки. Нашли в 10 цехе свободный большой короб. Попросили залить его водой и установить у нужной нам печи. Калили с термистом высочайшей квалификации Колей Деревянко. Он доставал из печи краном, опускал в бак, а я кочергой длинной перемещал в баке плиты для лучшего охлаждения.
С грехом пополам сдали мы эти плиты уже во втором цехе, где их отпускали. Прямо детективная история тогда была. (К главе Саги «Детективная история".)
Возвращались мы вчетвером с водителем Волги Женей домой из командировки. Нужно было найти приличное местечко, чтобы сделать привал и перекусить. Петрович помню говорил:
- Орлы, ищите приличное место, а вон, где стог и посадка, туда Женя заезжай и становись.
Решали, как быть, обедать в салоне автомобиля (за это ратовал наш руководитель). Снаружи был мороз -3 градуса и сильный ноябрьский ветер. Хоть посадка немного от него и спасала. Но большинство рвалось на природу, как бы там неуютно не было. Застелили капот Волги 21 газетами. Разложили «поляну», на закуску были и пицца, и сало с яйцами, даже лимон с острым кетчупом «Чили». Поставили на капот и бутылку «Старки», которую покупали я и Петрович.
Женя не пил. Ему машину вести, а мы вчетвером приложились, разлили в старавшиеся улететь с капота пластиковые стаканчики, пару раз старки выпили, а на морозе хмель нас не брал. Стояли совершенно трезвыми. И тут шутник Петрович заговорщицки улыбнулся и вытащил из внутреннего кармана куртки фляжку с коричневым самогоном собственного приготовления.
Мы обрадовались, я из остатков еды сотвори четыре канапе, полил их соком оставшегося лимона и одна струйка коварно сорвалась и затекла под капот Жениной машины. Петрович провозгласил задорно:
- Всё! П..дец твоей Волге Женя! Проест этот лимонный сок, мотор у неё.
Все, и Женя в том числе весело посмеялись шутке. Разлили пару раз самогон Петрович, закусили канапе, сели в машину и поехали. Петрович и мой сосед справа (царствие ему небесное, он умер) один раз попросили остановиться Женю и выскользнули наружу. Начальник у меня озабоченно спросил:
- Куда это они?! – Как куда? Добавить побежали. – Ох, только покачал начальник головой. Принесли пиво и радостно поехали домой. Прекрасная для пользы жизни и добрых воспоминаний была та остановка в поле. (К главе Саги «На капоте».)
Текст, иллюстрации: Борис Евдокимов
Ассистировал: Кот Учёный Руслан
25.04.2023