Кликушествовала эта женщина в районе Сумского моста уже не советского, а российского Курска. Это были годы с 1995-го по 1997-й. Конкретного общественного прозвища она не имела. В нашем понимании ее можно называть Мостовой. Очень она любила забавлять себя и публику по вечерам в зимнее время года.
Выглядело со стороны это так. Явно одержимая бесами лицо женской национальности в каких-то лохмотьях металось по Сумскому мосту. Она пристально смотрела вниз на ожидающих общественный транспорт людей и издавала нечленораздельные звуки. Потом она переходила к тотальному крику на голоса. В них легко можно было распознать млекопитающих и птиц. Само собой, местные собаки обходили мост стороной. Жаль, тогда не было смартфонов. Сняли бы кликушу для истории.
Когда к ней возвращалось нечто похожее на человеческую речь, куряне слышали от нее злые пророчества. Пророчества о том, что скоро будет денежная реформа (для достоверности она доставала купюру и махала ею, как флагом), будет много разных опасных эпидемий на Земле, и «восстанет народ на народ» и т.д.
Ругала она каких-то начальников. Каких, и сама, наверное, не знала. Потанцует, потанцует, покричит, покричит, покарячится, покарячится на мосту да и спустится вниз на остановку. Предпочитала она остановку ту, что давала возможность добраться до Льговского поворота, до южных и восточных ворот Курска. На ней всегда было больше народу, чем на противоположной, которая, в совою очередь, давала возможность доехать до центра города и достичь северных ворот Курска.
На остановке подходила к людям, заглядывала в глаза. Женщин она не любила, даже брезговала ими. Как завидит, бывало, курскую красавицу, так и начинала фыркать как ежиха. А вот мужчины – это ее любовь, ее стихия и монплезир. Выбирала она высоких, красивых, хорошо одетых. Подходила и начинала вести сумасбродные, но задушевные разговоры. Большинство, не молвив ни слова, молча отходили от нее. Вторые пытались с ней пообщаться и послать подальше. Третьи откровенно прогоняли, приправляя свои намерения матерщиной, и даже грозили отлупить, совсем не сочувствуя ее психической болезни.
Справка
Кликуши встречались в России довольно часто во времена крепостного права. Примечательно, что кликанье было развито у русского населения в крепостной среде. Кликанье – истерический порывистый крик, часто судорожный, с корчею. Народ считал это порчей колдунов и знахарей.
В крепостное время немалая часть ленивых баб притворялась испорченными, чтобы не ходить на барщину. Их пронзительный, судорожный крик, лаянье, кудахтанье часто раздавались в сельских церквях во время служб и перед причастием.