Высшее образование — это социальная норма в России, а запрос на вузовский диплом носит универсальный характер, то есть одинаков для всех слоев общества. Все хотят получить высшее образование, но не все могут. Если для наиболее статусных семей альтернативы диплому вуза нет, менее образованные и обеспеченные семьи вынуждены постепенно переключать свое внимание на СПО, — об этом пишут Сергей Малиновский и Екатерина Шибанова из лаборатории «Развитие университетов». Они исследовали, какие барьеры есть на пути разных социальных классов в вуз, чем определяются разные траектории. Выяснилось, что пока бедных волнует тема бюджетных мест, стоимости платного обучения и т.д., богатые больше заботит мотивация детей. А еще настоящий водораздел возможностей проходит не на этапе сдачи ЕГЭ, а после девятого класса.
Высшее образование играет в России двойную роль: одновременно и обеспечивает социальную мобильность, и закрепляет то социальное расслоение, которое есть в обществе. Оно давно стало массовым — наша страна остается лидером по охвату населения третичным образованием (то есть образованием выше школьного). Но данные показатели обеспечиваются прежде всего местами в профессиональных колледжах. А по обеспеченности местами в вузах Россия не аутсайдер, но и далеко не лидер.
При этом 80% семей, опрошенных в рамках Мониторинга экономики образования, хотят, чтобы их дети получили вузовский диплом. Этому способствовало как наследие СССР (государство должно обеспечить максимальный доступ к образованию), так и тренд 1990-х, когда в условиях рыночной экономики диплом потребовался повсюду. Причины, по которым семьям нужно отправить детей в вузы, универсальны для всех слоев общества: получение хорошо оплачиваемой работы, возможность стать востребованным специалистом, добиться успеха и сделать карьеру.
А вот барьеры разные. «Слишком высокие траты на обучение и нехватка бюджетных мест в первую очередь беспокоят менее состоятельные группы населения, тогда как для самых богатых семей распространенная проблема — недостаточный интерес детей к обучению», — пишут авторы. В последние годы правительство стремится к перераспределению бюджетных мест в пользу регионов. Однако постепенный выход из демографической ямы и сохраняющаяся концентрация мест в вузах в небольшом числе регионов и городов усиливает конкуренцию и барьеры доступности в восприятии населения. А платные места по цене сопоставимы с «дорогими» странами, но при этом нет аналогичных инструментов поддержки. Не распространены образовательные кредиты, а коммерческие студенты не получают стипендию. Универсальный спрос на высшее образование соседствует с массовыми представлениями о том, что государство должно обеспечивать его бесплатно. Семьи готовы доплачивать только за более высокое качество образования, но меньше, чем оно в реальности сейчас стоит.
Исследователи отмечают, что первый серьезный (и, может быть, самый важный) выбор семьи делают еще до вуза, когда определяют траекторию детей после 9 класса. Более обеспеченные и образованные семьи делают выбор не только в пользу 10 класса, но и гимназий, лицеев (а позже и высокоселективных вузов), а семьи с меньшим капиталом нередко выбирают СПО, несмотря на всеобщую желательность высшего образования. «Таким образом, попадание в старшую школу имеет решающее значение для обеспечения доступа к высшему образованию и преимущественно определяется социальным бэкграундом родителей», — сказано в докладе.
Среди рекомендаций — меры по снижению расслоения: больше информировать население о перспективах разных видов образования, сильнее интегрировать СПО и высшее образование, оказать финансовую поддержку платного набора, например, ввести дифференцированную оплату обучения и меры материальной поддержки коммерческих студентов.
Доклад издан в серии бюллетеней Мониторинга экономики образования.