Во время появления на подкасте "Conan O'Brien Needs A Friend" барабанщик METALLICA Ларс Ульрих рассказал о том, как он и его товарищи по группе привнесли мрачное андеграундное звучание трэш-металла в мейнстрим в конце 1980-х годов: «В то время музыкальный бизнес был очень шаблонным, и поэтому было правило: "Вот как ты должен это делать". Ты подписываешь контракт со звукозаписывающей компанией. Ты получаешь пачку денег. Затем ты записываешь альбом на их условиях, по их формуле и директивам, а потом они продвигают тебя как хотят. И, конечно, нас это не интересовало, мы не покупались на это, мы не думали, что всё это возможно, поэтому мы просто начали делать что-то своё, записывать кассеты, рассылать их людям в Европе. И очень медленно мы начали понимать, что существует гораздо больше единомышленников, таких же фанатов музыки, как мы сами, которые не хотели, чтобы их музыка выходила в рамках того мейнстрима, который продвигала звукозаписывающая компания.
Я уже говорил это раньше — это и
Во время появления на подкасте "Conan O'Brien Needs A Friend" барабанщик METALLICA Ларс Ульрих рассказал о том, как он и его товарищи по группе привнесли мрачное андеграундное звучание трэш-металла в мейнстрим в конце 1980-х годов:
«В то время музыкальный бизнес был очень шаблонным, и поэтому было правило: "Вот как ты должен это делать". Ты подписываешь контракт со звукозаписывающей компанией. Ты получаешь пачку денег. Затем ты записываешь альбом на их условиях, по их формуле и директивам, а потом они продвигают тебя как хотят. И, конечно, нас это не интересовало, мы не покупались на это, мы не думали, что всё это возможно, поэтому мы просто начали делать что-то своё, записывать кассеты, рассылать их людям в Европе. И очень медленно мы начали понимать, что существует гораздо больше единомышленников, таких же фанатов музыки, как мы сами, которые не хотели, чтобы их музыка выходила в рамках того мейнстрима, который продвигала звукозаписывающая компания.
Я уже говорил это раньше — это из той же серии, как если бы вы пришли в ресторан и вам дали меню и сказали: "Что бы вы хотели?" Но вы всё равно ограничены тем, что есть в меню. И вот мы поняли, что многие поклонники музыки хотели того, чего не было в меню в то время, которые хотели, чтобы их рок был более современным, с другой эстетикой, языком и культурой. И постепенно, когда мы начали выпускать пластинки и выступать по всей Европе и Америке, их число выросло до такой степени, что мы все как бы стали мейнстримом. И если уж говорить об умопомрачении — это было сумасшедший вынос мозга, который никто не мог предсказать. Дело не в том, что все группы, которые были эпатажными, переместились в мейнстрим; дело в том, что мейнстрим переместился туда, где были все эпатажные группы. И через 10 или 20 лет все эти безумные вещи, которые все делали, стали мейнстримом. И я всё ещё немного борюсь с этим. Если серьёзно, мне всё ещё трудно... Я постоянно чувствую, что мы аутсайдеры, потому что так сложилось исторически. Поэтому, когда происходят все эти замечательные вещи, всё равно кажется, что всё это либо сиюминутно, либо кто-то скажет: "Так, теперь освободите место для настоящих парней, которые придут и сделают всё как надо", или что-то в этом роде. И поэтому есть мысли типа: "Чёрт побери". Мы всё ещё чувствуем себя не в своей тарелке, независимо от того, насколько мы успешны».