Когда я устроилась на первое место работы, официанткой по вечерам в караоке-баре, то у меня было ощущение, что я очутилась в другом мире. В семье я получила строгое воспитание, и атмосфера разгула и дурацких шуток в баре казалась мне каким-то фарсом. Заигрываний со мной я просто не понимала по молодости и глупости, поэтому прослыла на работе полной идиоткой. Впрочем, мне это не мешало, ведь я пришла туда зарабатывать деньги, а не веселиться и заводить друзей.
Впрочем, именно там, на первом месте работы, меня и настиг первый серьезный роман. Его звали Владимиром, он работал по линии снабжения нашего бара. Не знаю, как это называется, но он отвечал за поставки продуктов и алкогольных напитков. Как мне тогда казалось, он походил на восточного принца. Иссиня-черные волосы и глаза, темные, словно ночь в тропических широтах, поразили меня в самое сердце. И это при обычном, вполне русском имени.
Владимир был старше меня на несколько лет и подкупил меня тем, что никогда не отпускал грубых шуток в мой адрес и держался весьма официально. При встрече он неизменно говорил:
— Привет, Наташа! Замечательно выглядишь!
Он выглядел таким взрослым, и почему-то я начала мечтать о нем. Но особой активности Владимир не проявлял, и я решила, что у него наверняка есть девушка.
***
Однако как-то моя смена закончилась поздно вечером, метро уже не работало, и хозяин бара бросил небрежно:
— Ребята, пусть кто-нибудь из вас подвезет девочку, а то неровен час...
— Не вопрос, — ответил Владимир. — Пошли, Наташ.
Я села в его машину, сердце во мне пело. Пока он вез меня домой, я оживленно щебетала, рассказывала ему то-се, и он стал улыбаться и даже смеяться.
— Ты прямо как солнышко, — сказал он мне. — Всегда приятно с тобой общаться.
При расставании он набрался смелости и пригласил меня сходить с ним в кино. Само собой, я согласилась, подумав, что при его робости второй раз он явно не предложит.
Несколько месяцев мы ходили вместе в кино, кафе, на танцульки. Мне было хорошо с этим высоким молчаливым парнем. Мы гармонично, как мне казалось, дополняли друг друга — он спокойный, я эмоциональная, он слушает, я говорю. Ну и так далее.
Только Владимир всегда сворачивал наши свидания до девяти вечера — говорил, что живет один со старушкой-мамой, она ждет его с работы и очень волнуется. Он же не хочет, чтобы маме стало плохо с сердцем, правда? Поэтому он почти никогда не провожал меня до моего дома и к себе тоже ни разу не приглашал. Мне казалось это тревожными симптомами. Все подружки в один голос говорили, что если ты действительно нравишься парню, то он обязательно познакомит тебя с родными.
До поры до времени я терпела. И последней каплей стало известие, что свой день рождения Владимир тихо отпраздновал с мамой неделю назад. Я даже и не узнала, что у него был день рождения! Разве это честно? Вот тогда я обиделась всерьез!
В ответ на мои упреки Владимир смущенно сказал, что и не планировал никогда знакомить меня с мамой. Что мама очень за него беспокоится и вообще они — люди старых взглядов. Поэтому чуть ли не с детства мама приглядела ему невесту и рано или поздно он женится на этой девушке. Что он очень любит меня, но пойти против воли матери не может. Что мы можем встречаться тайно, наконец...
От последнего предложения я настолько оторопела, что слезы на щеках мгновенно высохли.
— Ты с ума сошел! Считаешь, что я такая легкомысленная? И что ты за маменькин сынок! А если твоя мамаша велит тебе из окна прыгнуть — тоже согласишься, что ли?
— Не надо так грубо, — оскорбился Владимир. — Ты хочешь, чтобы я обидел уважаемых людей, которые уже приглашены на нашу свадьбу, обидел свою мать... Не бывать этому!
— Я уже ничего не хочу, Владимир! — грустно ответила я. — Я только пытаюсь понять, как мужчина может быть таким бесхребетным, так легко отказаться от любви. У вас в семье какие-то дремучие взгляды, честно.
Владимир глядел на меня непонимающе. В этот момент я поняла, что между нами лежит глубокая пропасть и на то, чтобы преодолеть ее, может уйти целая жизнь. Я вспомнила, как часто он выговаривал мне за слишком короткую юбку или чересчур громкий смех. Видимо, он хотел, чтобы я была похожа на его мать, хотя бы отдаленно.
***
Сколько я потом ни встречала мужчин, такого жуткого домостроя во взглядах, как у Владимира, я не видела ни у кого. Сейчас мне даже кажется, что моя первая любовь была не вполне нормальна психически. Разве настоящий мужчина будет бежать первым делом к мамочке, консультироваться с ней по всем вопросам и по ее слову изменять своей любви?
И сейчас я думаю, что мне в целом повезло — ведь если бы его мама сочла меня пригодной кандидатурой в жены его сыну, то мне пришлось бы до конца своих дней слушаться ее, смотреть ей в рот, делать все по ее указке. .. Ужасная была бы у меня семья, правда. Поэтому пусть такие маменькины сынки, как Владимир, идут своей нелегкой дорогой и не пудрят мозги хорошим девушкам вроде меня!