Как переписывается история мирового энергетического кризиса
Международное энергетическое агентство (МЭА) в отчёте о рынке газа, опубликованном в первом квартале 2023 года, заявило, что «мировой рынок природного газа пережил серьезный шок в 2022 году, поскольку Россия существенно сократила поставки по трубопроводам в Европу, оказав беспрецедентное давление на поставки и спровоцировав глобальный энергетический кризис». Такого рода утверждения встречаются регулярно и в заявлениях европейских политиков. Перед нами попытка сделать вид, что глобальный кризис начался не в 2021 году, а в 2022-м, и виновата в нём – наша страна. Поэтому нелишне будет напомнить, как на самом деле развивались события.
15 лет кризисов
Многие проблемы рынков нефти, угля и газа, с которыми сейчас сталкивается мир, проистекают из событий 15-летней давности. В мае 2008 года на фоне нараставшего глобального экономического кризиса цена нефти марки Brent поднималась выше 130 долларов за баррель, а уже в начале 2009-го она оказалась ниже 50 долларов.
Столкнувшись с кризисом, некоторые из крупных потребителей нефти и газа старались найти новые точки роста для своей экономики и минимизировать зависимость от внешних поставщиков энергоносителей. Мы можем утверждать, что в тот момент обозначились попытки пересмотреть итоги глобализации и была заложена основа происходящей сейчас регионализации мировой экономики.
Соединённые Штаты принялись развивать добычу сланцевого газа. А Барак Обама, занимавший тогда пост президента, заговорил о реиндустриализации страны. Он просил и даже требовал, чтобы крупный бизнес возвращал производства из Азии в США. Его увещевания не привели к сколь-нибудь заметному результату. Зато в области производства голубого топлива Штаты постепенно превратилась из нетто-импортёра в нетто-экспортёра и одного из крупнейших производителей сжиженного природного газа (СПГ).
В то же время Евросоюз сделал ставку на собственные производственные мощности, которые выпускали оборудование для солнечных и ветровых электростанций. Развитие электрогенерации на основе возобновляемых источников энергии (ВИЭ) должно было одновременно снизить потребности в импорте газа и создать обширный внутренний рынок сбыта для оборудования. Должна была получиться впечатляющая точка роста промышленного производства.
Но успехи Европы на этом поприще оказались противоречивы. С одной стороны, солнце и ветер к 2023 году заняли порядка 23% годового производства электроэнергии. А с другой, экспансия европейских производителей ВИЭ-оборудования не удалась в полной мере ни на внутреннем, ни тем более на внешнем рынках. Производители солнечных панелей из Китая оказались более конкурентоспособными, а на данный момент в ЕС бьют тревогу по поводу печального финансового положения местных производителей ветрогенераторов. Впрочем, пока они продолжают работать и продать свои изделия.
Проблема Европы была том, что для ВИЭ у неё было мало места. Потребление электроэнергии не росло, а потому для нового игрока просто не было свободной ниши. Но руководство ЕС решило пойти по подсечно-огневому принципу реформирования своей энергетики. Для удобрения «зелёных насаждений» решено было пожертвовать частью атомных и угольных мощностей, а также экономикой газовых электростанций. Энергосистема становилась всё менее устойчивой.
У инвесторов пропало всякое желание повторять подвиги 2000-х годов, когда в эксплуатацию вводились десятки гигаватт новых газовых мощностей. Тем более не стоило вкладываться в уголь, так как все работающие на нём электростанции должны были в обозримом будущем. Как показал опыт последних лет, и в атомную генерацию недостаточно вкладывалось времени, сил и денежных средств, из-за чего участились досадные поломки.
Также Европа пыталась минимизировать свою зависимость от зарубежных поставщиков голубого топлива и снизить риски монополизации рынка. Для этого ценообразование с 2009 года начали переводить на биржевые рельсы, отказываясь от нефтяной привязки в газовых контрактах. Благодаря всем этим невыразимо мудрым решениям Евросоюз оказался главным пострадавшим в ходе кризиса, который начался летом 2021 года.
Хоровод углеводородных кризисов
События 2021 года также взялись не на пустом месте. Ему предшествовала череда кризисов на рынках углеводородного сырья. Первым был кризис перепроизводства на рынке нефти 2014-2016 годов. Он сопровождался обвалом цен, снижением финансовых результатов ряда крупнейших нефтегазовых компаний, а также резким сокращением инвестиций в разведку и добычу. Также пострадали и смежные отрасли.
Подписанное в конце 2016-го соглашение ОПЕК+ предусматривало добровольное снижение добычи многими крупными игроками. Оно позволило стабилизировать рынок и вернуться в 2018 году к ценам порядка 80 долларов за баррель.
Но в тот момент, когда стабилизация казалась окончательной и страны ОПЕК+ даже решились увеличить добычу, свою роль главного баламута сыграла американская нефтянка.
В начале 2010-х годов США столкнулись с локальным кризисом – добыча значительной доли газа обходилась дороже цены реализации. Но в то же время начался взлёт добычи сланцевой нефти, что позволило избежать резкого падения производства голубого топлива.
В 2018 году американские компании увеличили производство на 2 млн баррелей в стуки. Результат впечатляющий, но абсолютно не нужный рынку. Цены вновь рухнули. Вновь сокращение добычи в ОПЕК+. Вновь низкие финансовые результаты. Вновь падение инвестиций.
И так мы постепенно приблизились к 2020 году, но, прежде чем перейти в этот увлекательный временной промежуток, упомянем ещё один кризис, который, как правило, забывается на фоне своих более знаменитых нефтяных собратьев – газовый кризис 2019-2020 годов.
Он также был связан с избытком предложения. Но проблема в том, что не существует мирового рынка газа, есть лишь крупные региональные рынки. Однако их взаимное влияние растёт по мере ввода всё новых и новых СПГ-заводов. Часть сжиженного природного газа, не связанную долгосрочными контрактами, можно «перебрасывать» между рынками, ориентируясь на наиболее выгодные цены. В этом сегменте и возник избыток.
Здесь также можно вспомнить про американских производителей, хотя они являются лишь косвенными виновниками кризиса. Конечно, первые поставки из США начались ещё в 2016-м. Но тогда речь шла всего о 4 млрд куб. м. В 2019 году этот показатель вырос до 47,4 млрд куб. м. Подавляющее большинство долго- и среднесрочных контрактов, по которым были проданы эти объёмы, были подписаны на принципах толлинга и FOB. В первом случае покупатель лишь арендует мощности по сжижению. Во втором – покупатель становится собственником после загрузки товара на судно в порту отправления.
США вместе с Австралией оказались главными производителями газа для того самого краткосрочного сегмента рынка, который ориентируется только на наиболее выгодные цены. И в 2019-м такого газа на рынке оказалось слишком много. Биржевые котировки в Европе и Азии начали падать. Зимой 2019-2020 годов они оказались ниже, чем летом. Европейские компании, которые зарабатывают на перепродаже в отопительный сезон купленного летом газа, оказались в проигрыше.
А уже 2020 год хоровод углеводородных кризисов замкнулся и вдобавок ударил по всем секторам мировой экономики. Цены на нефть и газ колебались в широчайших (на тот момент) пределах. Инвестиции вновь падали. Некоторые проекты переносились. Будущее выглядело туманным.
Однако уже во второй половине 2020-го начался экономический подъём. Сначала – в Азии, а потом подтянулся и Евросоюз. На газовом рынке предложение едва-едва успевало за растущим спросом. Начала сказываться нехватка инвестиций в нефтегазовый сектор, накопленная с 2014 года. Впрочем, всё могло обойтись. И вдруг 2021 год внёс в гонку спроса и предложения погодный фактор.
Слово на букву «к»
Позволим себе цитату из отчёта о рынке газа Международного энергетического агентства, который был опубликован в первом квартале 2022 года: «2021 год начался с похолоданий, которые вызвали скачки цен в Азии в январе и Северной Америке в феврале. За этим последовало быстрое восстановление экономики, а также воздействие других погодных явлений, что привело к росту спроса, который оценивается в 4,6% в годовом исчислении. Год завершился рекордно высокими ценами на природный газ на основных рынках-импортерах в Европе и Азии».
В этом отчёте МЭА, конечно, позволило себе посетовать на «ограниченную гибкость поставок по российским трубопроводам» в Европе, но основными причинами резкого роста цен тогда вполне закономерно называлось неблагоприятное сочетание факторов: бурное восстановление экономик, холода зимой и жара летом, обеспечивших не ожидавшийся поставщиками рост потребления. Предложение начало отставать от спроса, что и привело к рекордным на тот момент ценам.
Правда, слово «кризис» аналитики Международного энергетического агентства решили не использовать. И это правильно, слово на букву «к» носит негативный оттенок и может расстроить читателя. А расстраивать читателя сотрудникам МЭА, по всей видимости, мешает врождённая щепетильность.
А мы всё же позволим себе назвать кризис кризисом.
Да, в начале 2021 года ситуация ещё не выглядела слишком проблемной. Конечно, были холода. Даже выпадал снег в Мадриде. А в Техасе мало того, что ударили морозы, так ещё и перестал дуть ветер, что нарушило работу всей энергосистемы штата. Но это были локальные проблемы. Но затем пришло лето, а с ним – аномальная жара, которая позволила говорить о летнем пике спроса на газ.
Обычно летом потребление газа ниже, чем зимой. Но лето 2021 решительно опровергло это правило. Жара провоцирует рост потребления электричества, а это ведёт к росту спроса на голубое топливо.
Газ потребовался всем и в больших количествах. Прежние годы приучили многие нефтегазовые компании к тому, что инвестировать в добычу надо скромнее, поэтому они оказались не готовы к столь резкому увеличению спроса. А раз так – начали расти биржевые котировки.
И здесь в проигрыше оказались те страны, которые в большей степени зависели от биржи. В странах Азии порядка 75% газа закупалось с нефтяной привязкой, поэтому средние цены там оказались относительно невелики. А Европа напротив – полностью привязана к бирже. В том числе к ней привязаны и контракты «Газпрома».
К примеру, по словам Заместителя Председателя Правления ПАО «Газпром», генерального директора ООО «Газпром экспорт» Елены Бурмистровой, высказанных на Дне инвестора «Газпрома» в 2021 году, в 2020-м более половины экспортных объемов газа было реализовано с привязкой к спотовым индексам «на день вперед» и «на месяц вперед», почти треть – «с привязкой к более длительным форвардным котировкам». Лишь 13% реализовывалось с нефтяной индексацией.
Злая шутка зимы 2019-2020 годов
Европа оказывалась в более уязвимом положении, чем остальные крупные потребители энергоресурсов. Особенно широкую общественность волновала низкая динамика наполнения подземных хранилищ газа (ПХГ). В этой области злую шутку с ЕС сыграли события 2019-2020 годов.
Компании, которые в тот период потерли деньги из-за того, что голубое топливо зимой оказалось дешевле, чем летом, с опаской отнеслись к перспективе наполнения ПХГ по возросшим ценам. О чём должен был думать руководитель такой компании, глядя на то, как цена газа перешагивает отметку в 500 долларов? Он опасался, что к зиме этот показатель упадёт, поэтому гораздо выгоднее будет перепродать прямо сейчас ещё недавно закачанные по более низкой стоимости объёмы. В итоге к началу отбора европейские ПХГ оказались заполнены на 18,5 млрд куб. м меньше, чем годом ранее.
Сам по себе уровень накопления газа к отопительному периоду мало о чём говорит. Хотя чем больше вы накопите, тем лучше, но величина отбора будет зависеть от массы обстоятельств, одним из которых является погода. К примеру, в отопительный период 2019-2020 годов из европейских ПХГ было отобрано примерно 40 млрд куб. м, в 2020-2021 – 70 млрд куб. м, а в 2021-2022 – 56 млрд куб. м.
Самое поразительное в истории с европейскими подземными хранилищами, так это попытка обвинить в низкой динамике их наполнения не местные перепуганные нарастающим кризисом компании, а «Газпром». Так, в сентябре 2021 года МЭА сделало заявление «о последних событиях на рынках природного газа и электроэнергии». В нём было сказано, что повышение мировых цен на природный газ «является результатом множества факторов». Тут же отмечалось, что «Россия выполняет свои долгосрочные контракты с европейскими партнерами, но ее экспорт в Европу снизился по сравнению с уровнем 2019 года». По мнению агентства, наша страна «могла бы сделать больше для увеличения поставок газа в Европу и обеспечения достаточного заполнения хранилищ».
Иными словами, Международное энергетические агентство ещё в сентябре 2021 года изо всех сил намекало, что РФ мало поставляет Евросоюзу, и отсюда все проблемы. Не совсем ясно, куда именно надо было увеличивать поставки, учитывая, что «Газпром» ориентируется на заявки покупателей, а не отправляет своё голубое топливо на деревню дедушке. Также неясно, заметило ли МЭА сокращение спроса, которое началось во второй половине 2021-го. То есть это не Россия мало поставляла, а запросы со стороны покупателей сократились под давлением растущих цен и снижения деловой активности.
Ненаучная фантастика
Цены на природный газ не были одиноки в своём росте. Они провоцировали увеличение стоимости электрической энергии, а также угля, которым активно замещали голубое топливо в электроэнергетике.
Кратный рост стоимости угля не устроил Китай. Поэтому он осенью 2021 года начал наращивать добычу. Это действительно помогло сбить цены, а также – заместить часть газа. Обычное для КНР увеличение спроса на голубое топливо начало замедляться, что стало особо заметно в четвёртом квартале.
Также китайские компании минимизировали активность на спотовом рынке. Так, в 2022 году они, по оценке Shell, сократили этот показатель почти на 90% (на 21 млрд куб. м). По сути, низкая активность КНР обеспечила около половины дополнительных поставок СПГ в Евросоюз в 2022-м. Хотя здесь мы имеем дело с двоякой ситуаций, так как в то же время котировки в Европе были выше, чем в АТР, что делало её премиальным рынком. Притом первый значимый рекорд в ЕС был установлен в декабре 2021 года – 2000 долларов за тыс. куб. м.
Итак, зафиксируем, что в 2021 году рекордно выросли цены на ряд энергоносителей. В мире наблюдалась нехватка газа, которая усугублялась погодными аномалиями. Под давлением высоких цен начало падать промышленное производство в Европе. Но это, по оценке МЭА, не кризис. А вот те же высокие цены, нехватка предложения и падение промышленного производства в 2022 году – это кризис. Притом вызван он Россией.
По сути, когда аналитики Международного энергетического агентства пишут, что «Россия [в 2022 году] существенно сократила поставки по трубопроводам в Европу, оказав беспрецедентное давление на поставки и спровоцировав глобальный энергетический кризис», они забывают добавить «в 2021 году». То есть Россия в 2022 году сократила поставки и тем самым вызвала кризис, который начался годом ранее. Получается какая-то ненаучная фантастика.
МЭА последовательно в течение последнего года старается создать впечатление, что до 2022-го кризиса в мире не было, а вызвала его Россия. Безусловно, нам было бы приятно считать, что могущество нашей страны настолько велико, что мы можем вызвать кризис одновременно в Азии, Европе и даже США. Но считать так – это идти против истины.
Иронично, что осенью 2021 году американские политики предлагали прекратить экспорт СПГ, чтобы остановить рост цен на внутреннем рынке Соединённых Штатов. Неужели они делали это, потому что никакого кризиса не было.
Не менее иронично выглядит принятое в марте 2022 года решение стран ОПЕК больше не использовать данные Международного энергетического агентства при оценке уровней добычи стран организации.
Предсказанное падение
Мы уже писали о том, что грядущий масштаб падения спроса на газ в Евросоюзе можно было довольно точно оценить уже по итогам первого квартала прошлого года. И окончательно перспективы стали ясны по итогам первых пяти месяцев. Как это вяжется с тем, что «Россия существенно сократила поставки» и тем самым спровоцировала глобальный энергетический кризис? Ведь серьёзные проблемы с газотранспортной инфраструктурой начались лишь в июне 2022 года. И не по инициативе России, а из-за непродуманности вводимых против нашей страны санкций. К этому моменту потребление голубого топлива в ЕС падало такими темпами, что снижение спроса на уровне 50 млрд куб. м было практически неизбежным.
Если же под сокращением поставок из России МЭА подразумевает показатели первых пяти месяцев, то действительно поставки по трубопроводам сократились. Но ситуация в описании Международного энергетического агентства ставится с ног на голову. Не сокращение вызвало кризис, а кризис вызвал сокращение.
Опять же, «Газпром» не отправляет газ на деревню дедушке. Он исходит из потребностей своих покупателей. Если вокруг них закрываются заводы, а население начинает отчаянно экономить, если спрос обваливается небывалыми темпами, то странно ждать сохранения объёмов поставок.
По оценке агентства, падение спроса на газ в 2022 году в целом по Европе составило 70 млрд куб. м. Примечательно, что минимальное снижение (6 млрд куб. м – 4%) продемонстрировала электроэнергетика. Притом основное падение в этом сегменте пришлось на аномально тёплый четвёртый квартал 2022 года.
Одним из самых пострадавших потребителей ожидаемо оказалась не выдержавшая рекордно высоких цен европейская промышленность – минус 30 млрд куб. м по итогам 2022 года.
Кто поставил ножку Европе
Если дело было бы только в самом МЭА не стоило бы затевать наш долгий разговор на страницах журнала о череде кризисов. В конце концов, Международное энергетическое агентство не только поругивает Россию, куда чаще и более страстно оно призывает инвесторов вкладывать деньги в ВИЭ, так как «сейчас самое время». Видимо, именно в области таких призывов агентство видит своё основное предназначение.
Дело не только в МЭА. Аналогичную мысль («энергетический кризис спровоцирован Россией в 2022 году») с видимым удовольствием высказывают европейские политики. Эта мысль озвучивается ими так часто, что впору заподозрить их в попытке переписать историю, которая ещё даже не успела закончиться. Феноменальная ситуация! Именно поэтому она стоит внимания.
Сейчас широкой аудитории в Европе (да и в США) не просто говорят о вине России как о само собой разумеющемся факте. Европейские политики воспользовались ситуацией, чтобы доказать главное – они ни в чём не виноваты.
Ведь если сказать, что мировой энергетический кризис начался не в феврале-марте 2022-го, а летом 2021-го, то население может заподозрить, что его лидеры не способны справиться с теми вызовами, которые этот кризис принёс. А ведь такие подозрения чреваты политическими последствиями, которые не заставят себя ждать на ближайших выборах. Поэтому и надо раз за разом повторять абсурдные мысли, что в мировом энергетическом кризисе и бедах простых европейцев виноваты не годы неэффективных реформ и не профнепригодные управленцы, а Россия.
Кстати, ругают в Европе не только Россию, но и США, обвиняя последних в том, что они наживаются на гражданах Евросоюза, втридорога продавая им газ. Притом заявления такого рода делает на какой-то маргинал, а президент Франции. Но здесь нам ради защиты истины придётся заступиться за Соединённые Штаты.
В 2022 году пиковые мощности американских СПГ-заводов должны были составить около 125 млрд куб. м. Итоговый показатель экспорта оказался заметно ниже –102–110 млрд куб. м, так как произошла авария на одном из крупнейших предприятий (Freeport LNG), с последствиями которой не могли разобраться до конца февраля 2023 года. По имеющимся данным, около 70% всего экспорта сжиженного природного газа из Штатов в прошлом году отправилось в Европу. Но сверхприбыли на этих объёмах получали не американские компании, а в первую очередь – европейские.
Большая часть СПГ, производимого в Соединённых Штатах, законтрактована компаниями из Евросоюза и АТР. На долю одной только большой европейской тройки (без учёта других компаний из ЕС) – BP, Shell и TotalEnergies – приходится не менее четверти всего производимого в США объёма сжиженного природного газа. Более 13 млрд куб. м принадлежит TotalEnergies. И эта компания выступает также и в качестве продавца американского газа, с которым заключают контракты зарубежные игроки (на проекте Cameron).
Но ни европейские, ни азиатские игроки не виноваты в баснословной разнице в цене между Европой и США. Виновата в этой разнице лишь европейская система ценообразования, навязывавшаяся поставщикам с 2009 года. Но не отменять же замечательные реформы. Максимум, что могут позволить себе в этой области сделать европейские руководители – это провести небольшой косметический ремонт. Всё равно как переклеивать обои, надеясь, что это укрепит шатающиеся несущие конструкции.
Назад в будущее
Однако МЭА смотрит на ближайшее будущее Европы весьма позитивно. Ожидается, что спрос на газ в регионе в 2023 году сократится всего на 3%. Отчего-то Международное энергетическое агентство полагает, будто на 15% упадёт потребление газа в энергетическом секторе – «на фоне быстрого расширения возобновляемых источников энергии и повышения доступности АЭС Франции». Неясно, как это согласуется с планируемым закрытием оставшихся атомных электростанций в Германии и намерениями Брюсселя продолжить вывод из эксплуатации угольных электростанций.
В то же время предполагается, что промышленность Европы в текущем году увеличит спрос почти на 10%.
А вот коллеги МЭА из Bruegel настроены менее оптимистично. Они исходят из того, что предложение на европейском рынке останется ограниченным – на уровне прошлого года. Притом аналитики искренне считают, что все поставщики сохранят свои объёмы, включая тех, кто уже начал переориентироваться на Азию! Подвести Евросоюз, по мнению Bruegel, может только Россия. Поэтому Брюсселю рекомендуется до 1 октября 2023 года сдерживать потребление голубого топлива на уровне, который будет на 13% ниже, чем в среднем за предыдущие пять лет. По сути Евросоюзу предлагается продлить свою программу по сокращению спроса, срок действия которой на данный момент истекает 31 марта 2023 года.
На наш взгляд, сама программа была лишь попыткой сделать вид, будто Еврокомиссия каким-то образом управляет неконтролируемым падением европейского рынка газа, так как принципиальных изменений, которые можно было бы объяснить усилиями Брюсселя после введения программы 1 августа 2022 года, не произошло. И на наш взгляд, предложение её продлить – это не более чем попытка подстелить соломку руководству ЕС. Ведь если не продлевать программу сокращения спроса, то с 1 апреля Еврокомиссия должна будет сообщить своим согражданам, что она победила всех недоброжелателей на газовом рынке, зима прошла без проблем, поэтому надо быстро наращивать спрос.
Но этот показатель не начнёт расти без экономических стимулов. А их нет. И возникает дополнительная проблема – неустойчивость поставок СПГ. Парировать эту проблему можно было бы, начав переговоры с Россией и снимая санкции, что позволило бы в перспективе, к примеру, вновь запустить прокачку по польскому участку газопровода «Ямал – Европа».
Но здесь Брюссель сам загнал себя в ловушку, рассказами о том, что Россия вызвала кризис и все беды Европы от нашей страны. Как можно вступать в переговоры таким коварным врагом? Очевидно, что никак. А то вдруг выяснится, что большая часть проблем европейского газового рынка создано некомпетентным местным руководством.
Поэтому Евросоюз, по всей видимости, как в лице своих политиков, так и в лице своих аналитиков, продолжит рассказывать о коварстве России, переписывая историю всё ещё продолжающегося мирового энергетического кризиса. Главное, чтобы в таких неблагоприятных условиях европейские потребители смогли дожить до неизбежного момента, когда Европа поймёт, что отношения с нашей страной необходимо восстанавливать.