Лето плавно и незаметно перекочевало в свой последний месяц. Упс, извиняюсь, в крайний месяц, и в середине августа к нам собиралась нагрянуть моя доча. С каким же нетерпением я ждала ее, мысленно возвращаясь к тому дню, когда стоя на перроне, мы с ней обнимались и дружно ревели. Никогда не расставались на такой срок, всегда рядом, а если не рядом, то в соседних районах, но не в разных городах!
Расставание с дочкой я пережила ужасно и, конечно же, всю дорогу в поезде проревела. Олег, будучи еще бездетным, косился на меня как на умалишенную. И вот совсем скоро мы свидимся! Это придавало сил и сказочного чувства, от которого замирала душа. Я навсегда запомню те дни ожидания и, если честно, то они были счастливее, чем те, когда дочка была рядом. Потому что мысль о скором расставании сумела подпортить счастливые мгновения.
Настя никогда не была на море, и мне так хотелось, чтобы она увидела его и полюбила так, как полюбила его я. Я предвкушала, как буду смотреть на этот славный городок глазами дочки. Буду восторгаться, и удивляться всему, как первый раз. Незабываемое чувство, незабываемое…
Где-то за три недели до ее приезда мой желудок не вынес наплевательского отношения к своей персоне, и правильно сделал.
Завтрак для меня дело святое, он обязателен! И к такой простой и правильной мысли я пришла к тридцати пяти годам, что очень обидно. Молодость, молодость, не думаешь о болячках и о том, а каково тебе будет житься с таким желудком? Так что на море я завтракала, но вот обед с такой работой часто находился в пролете. Брать с собой в такую жару глупо…
Вариант сгонять в столовую, но все они находились далеко, да и на кого отдел бросать. Хорошо еще, что мы со сменщицей такой график придумали, что обеды иногда выпадали.
Низкий поклон тем людям, которые разносили обеды по торговым точкам. Для продавцов это настоящее спасение и часто обеды делались под заказ. Пельмешки, пюре с жареной рыбой, борщ, окрошка или вареники с вишней со сметаной. Но наша точка находилась на отшибе и не до нее не всегда добирались.
И угораздило меня на рабочем месте пожевать арахис и запить его холодной минералкой. Все, кабздец! Желудок мне показал такую кузькину мать, что ой, ой! И показывал ее недели две, пока я не смогла подняться с кровати. Рвота и диарея и жара обезводили мой организм до края.
Как я это поняла? Взглянула на кожу и увидела, что она покрылась мелкими морщинками. Я просто обалдела от такой картины и тут до меня дуры дошло, воды-то действительно пью мало, да и не ем ничего. Олег сгонял в аптеку за глюкозой и левомицетином, сварил манную кашу и занялся моим лечением. Спасибо ему, не бросил в беде.
Похудела тогда знатно, до 45 кг; кожа да кости, но после глюкозы и манной каши потихоньку пошла на поправку. Сейчас в шоке от своей выносливости, ведь ходила в таком состоянии на работу, каждые полчаса бегала в туалет, даже не прося кого-либо приглядеть за товаром. Ужас, как я это вынесла? И отпросилась всего на одну смену, когда уже не в силах была встать, но на следующий день с видом воскресшего зомби явилась на работу.
Август в тот год принес адскую жару, которая длилась ровно месяц. Особенно нравилось на море то, что дневная жара к вечеру уходила на убыль, и ночью можно нормально поспать. В родном Волгограде если стоит жара, то и ночь не приносит облегчения.
Волгоградская ночная духота отыскала нас с Олегом, и из-за нас страдал весь город. Все лето цикады пели умеренно, а тут в одночасье как расшумелись! Так я узнала, что в жару они особенно крикливы. Как же они орали! Олег решил, что это вылупились птенцы и просят есть. Тысячи и тысячи голодных птенцов! Да как они могли вылупиться за одну ночь? И где их родители, почему не кормят? Испугались ответственности и улетели? И почему они даже ночью не затыкаются, орут и орут, с ума ведь сойти можно!
Олег подбегал к деревьям и искал невидимых пернатых, но так не нашел. А чего уж он там хотел с ними сделать, убить, или накормить, не знаю. От шума цикад и от духоты трещала голова, и накопившаяся усталость давала о себе знать. Узнав от меня, кто виновник этой какофонии, Олег очень удивился, а потом обрадовался. Мысль о тысячи голодных птенцов вселяла в него ужас, заставляя вспоминать всякие фильмы ужасов, где птицы запросто могли сожрать весь город.
К ору цикад мы постепенно привыкли и теперь этот звук для меня неотъемлемая часть юга.
Продолжение
Предыдущая часть
Начало