Милая сердцу термичка инструментального цеха № 41, где провёл я лучшие годы жизни, с 1977 по 2002 год, как технолог отдела главного металлурга. Здесь решались производственные проблемы, здесь же проходили и дружеские посиделки.
В тот 1978 год, в День машиностроителя, наш заводской праздник, предложили мне для праздничного вечера в ДК "Энергомаш", оформить выставку моих акварелей. Зашёл по дороге в инструментальный к термистам и спросил:
- Вернусь в 14.00, что вам купить в «Стекляшке»?
– На, вот тебе денег и купи портвейн. А мы подойдём к двум часам на бугор. (Бугром назывался крутой склон с бетонной оградой в которой доброхоты пробили дыру). Оформив выставку в ДК, купил я в «Стекляшке» портвейн и, когда пролез через дыру в заборе на завод, увидел идущих по дорожке внизу ребят.
Нашли воронку у забора, сели в кружок и распили портвейн, радуясь красоте золотой осени, теплу, синеве неба, суете снующих букашек, и что вот так приятно сидим. Серёга сказал:
- А хорошая у нас диспозиция. В войну можно здесь батальон немцев сдержать, если поставить там и вон там по пулемёту, да гранат побольше, – да-а…, ответили мы ему. Для меня это был один из счастливейших дней жизни. (К главе "Саги" «Заводские посиделки» («На бугре».)
Раз в два года случался у нас пожар в трубах вытяжки дыма из масляного закалочного бака. Когда калишь в масле крупный пуансон из стали 5ХНМ, то при опускании в масло ИС20, оно вспыхивает на поверхности и сжатый воздух, подаваемый из проложенных на дне бака труб, для перемешивания масла, создает пену, которую вместе с дымом вытяжка втягивает в трубы.
Там она накапливается на стенках и, когда достигнет критической массы, при очередной закалке крупного пуансона, вспыхивает, из щелей труб тогда бьёт пламя и всё затягивается противным серым дымом. Термисты не покидают рабочего места пока не закончат процесс охлаждения пуансона и размещения его в отпускной печи. Дым ест глаза, но лишь после проделанной работы выходят из цеха на лужайку под вишнями, а на лицах улыбка – трубы горят… (К главе "Саги" «Трубы горят».)
Так случилось, что в этот день принесли в термичку три бутылки спиртного. Слесарь КИП принёс сэкономленный спирт для протирки контактов в пирометрах, заказчики - магарыч водкой «Экстра», а бригадир термистов «Ёжик» - бутылку своего самогона. Что делать с этим добром?
И тогда термист Саша Мороз, проявив смекалку – слил всё имеющееся содержимое вместе, в трёхлитровую банку, долил туда из шланга бачка закалки воды и нарезал да отжал туда лимон. Поставили банку на стол. Я тут зашёл, и меня усадили и налили напитка. Я, выпив, оценил содержимое и похвалил изобретателя.
Закусывали жареной в печи Н-15 картошкой и солёными огурцами. И тут, заходит в бытовку к термистам 2-й замначальника цеха и несколько остолбенел от увиденного. Серёжка Красиков (царствие ему небесное) не растерялся, налил полный стакан и со словами: «Батькович, е..ешь с нами?».
Батькович секунду подумал, а потом выпил предложенное, поблагодарил и удалился. Петя Солдатов спросил:
- А зачем он приходил-то?
– А почувствовал, хором ответили мы ему. (К главе "Саги" «Заводские посиделки», коктейль «Радость термиста».)
При закалке в воде разных деталей с них осыпается в воду снежком окалина и осаждается со временем довольно толстым слоем. Роняют в бак термисты детали невзначай, бутылки после «банкета» во второй смене, а однажды упустил свой инструмент – тесло, мастер по футеровке соляных ванн. Мыло не раз упускали, когда умывались в баке (мыльная вода сильно снижает скорость охлаждения). Позже мастер строго запретил мыть ноги в баке. Пытались ловить трёхметровыми клещами тесло с победитовой наплавкой, да только взбаламутили воду.
В один прекрасный день мастер приказал термистам вытащить краном из бака дырчатый короб и очистить его от содержимого. Стоял он трёхметровый с осклизлыми от бурой тины стенками. Термисты разглядывали сквозь отверстия, что там лежит и узнавали свои упущенные детали.
По лестнице залезал внутрь термист и ему спускали бадью, и он руками и лопатой выгребал мусор и окалину. Молодое поколение термистов проще этот вопрос решило. Они просто положили короб на бок и выгребали оттуда весь шлам. И как это старшие не додумались до этого.
Работа в этот день останавливалась и пол смены и свободные от работы термисты предавались радостям жизни. Разгадывали кроссворды, травили анекдоты и играли коробком спичек на столе в тюремного козла. (К главе "Саги" «Радости и соблазны термистов» (Чистка бака).
Поручил обком партии предприятию нашему выпустить партию зубчатых колёс и вал-шестерен нужд сельского хозяйства. Необходимого оборудования не было, и мы, технологи с начальником бюро, обдумывали и опробовали многие варианты. Но нужного не находили.
Зубчатые колёса соседнее предприятие отказалось обработать токами высокой частоты, сославшись на отсутствие оснастки, и мы осмелились подвергнуть их объёмной закалке и совершив подвиг - получили минимальное биение. На других предприятиях всё в брак ушло.
А вот с вал-шестерней выхода не было, пока не осенило нагреть зубья вала в солянке 18-го цеха и рискнуть, охладить легированную сталь в горячей воде (масляного бака там не было).
Термисты, естественно, отказывались от предложенного метода, понять их можно (каково это: расплавленную соль, что на детали остаётся, макать в воду – микровзрыв будет. Пробовали на раскалённую сковороду воду брызгать, - тоже самое, но мы убедили их, что заказ обкомовский и вас всё равно заставят, ибо другого выхода нет.
Выписал термистам в общетехническом отделе премию в размере 36 рублей (три бутылки «Экстра»). Таким образом, конечно, рискуя, но термист Серёжа Красиков, который в этом году работал уже в 18 цехе, закалил всю партию. Вышло всё прекрасно. ( К главе "Саги" «Заказы для сельского хозяйства».)
В том 1989 году стукнуло бригадиру термистов Виктору Семёновичу Гринченко (царствие ему небесное), в узком кругу известному больше из-за причёски «Ёжик», пятьдесят лет. Юбилей. Надо в коллективе эту дату отметить. Но вопрос встал – где? В бытовке нельзя, - явится начальник цеха и всем тогда несдобровать. Не помню кто предложил тогда – накрывать поляну в закутке под антресолями, где стоят трансформаторы, за соляными ваннами, прикрытые спереди от брызг солей асбестовыми шнурами. Поставили там столик, накрыли белой бумагой, поставили два стула и скамью. Поместится только пять человек.
Семёныч из дома принёс много водки, самогона, домашней закуски (чрез дыру в заборе на бугре занёс). Мы подкупили в гастрономе «Стекляшка» и спиртное и закуски. Вначале зашли отметить юбилей – юбиляр, два термиста, что были на смене, я и контролёр ОТК Толик. Поздравили, выпили, закусили, а на стрёму пригласили постоять кузнецов, чтобы оповещали, когда в термичку придёт посторонний.
Потом мы были на стрёме, а зашли кузнецы. За ними по пять человек прошли через закуток под антресолями и токаря, и слесаря, и карусельщики, и электроэррозионщики, и шлифовщики с электриками. То есть весь пьющий контингент цеха. Выходили они, щурясь на скудный свет термички. Юбиляр не выходил, он принимал гостей.
Когда я возвращался в отдел, встретил в цехе 1-го заместителя начальника цеха, который пожаловался мне:
– Не могу взять в толк, где они все нализались. Стоят, работают, и все в дугу пьяные.
- Да мало ли мест на заводе, где можно нализаться, - ответил я ему. Здорово отметили мы юбилей нашего бригадира, есть, что вспомнить. (К главе "Саги" «Радости и соблазны термички». "Юбилей бригадира".)
Текст, иллюстрации: Борис Евдокимов
Ассистировал: Кот Учёный Руслан
24.04.2023