За лето мы успевали сделать три «длинных» рейса и кто хотел, мог в промежутке «скататься» в короткие поездки. Мы предпочитали отдыхать между рейсами на железнодорожной базе отдыха «Вагонник».
Вместо домиков стояли вагоны, была кухня, готовили сами, дрова заготавливали сами, на заливе были лодочки.
С собой брали домашнее вино, закупленное на южных рейсах, гитары и ночами сидели у костра. Хорошее и беззаботное было время.
Со смехом вспоминали приключения во время поездок на юг. Механиком с нами ездил мужчина, выдернутый из запоя. Специалист он был хороший. Однажды менял приводной ремень от генератора под вагоном. Девчонки выставились с желтыми флажками, чтобы поезд не рванул. А механик ломом оттягивал приводное колесо, чтобы надеть ремень. Мы посильно помогали ему, наваливаясь на лом. Механик кряхтел, потел и твердил: «Держите поезд! Не дай Бог, поедет!». Все закончилось успешно и электричество пошло в вагон.
С вагонами сильных проблем не возникало. Все шло штатно. Стоп-краны рвали все кому не лень, безнаказанно. Даже сильно внимания не обращали. Шланги для заправки водой подключали сами, так как был шанс, что забудут и поедешь без воды. Да и при полной заправке, в некоторых вагонах вода сливалась, как в решето.
С нами несколько рейсов ехала молодая бригадирша в интересном положении. Сильно работой не заморачивалась, для вида разгон нам давала и в основном сидела в штабном вагоне, играя в карты. Как-то вышла на крупной станции прогуляться. Накинула вместо форменного кителя, домашнюю кофточку и шла вдоль состава, болтая с нами. Рядом пробегали озабоченные пассажиры. «А где можно бригадира найти?» - поинтересовались у нее. «Да кто его знает, вроде в конце состава!» - беззаботно ответила она. Когда родила, мы были у нее в гостях. Отношения с Ларисой, сохранились душевные.
На обратном пути в Иркутск, механик объяснил нам, где будем проезжать подходящую бахчу. Подготовили операцию для налета. Рванули стоп-кран и с пустыми мешками от белья несколько человек выскочили и нарвали, что попалось под руку. Остальные опять-таки стояли с желтыми флажками, держа поезд. Добычу разделили по-братски.
В Астрахани, на перроне горками лежали арбузы. У нас полки были уже затарены, но нам навязывали буквально за копейки. Причем, как мы заметили, даже не хозяева арбузов, а похмельные личности, прихватившие плоды и сующие их пассажирам за мелочь. Была забавная ситуация, когда пассажир через форточку расплатился и уже на ходу ему всунули в руки арбуз, который не проходил в проем. Минут через десять, он его все-таки бросил.
Ездить было в принципе, весело. Некоторые брали с собой братьев или сестер. Они были на подхвате, форменную стройотрядовскую куртку одевали, и проблем с ревизорами не было. Ревизоры, это тоже отдельная тема. Мы сначала их побаивались, но нам объяснили, что они тоже любят «зайцев». В штабном вагоне обычно от откупались. Но одну бригаду ревизоров мы споили, и они даже до штабного вагона не дошли. Как сели в наш вагон, мы настоятельно предложили утолить жажду и перекусить, чем Бог послал. В ассортименте было вино и пиво. Девчонки заговаривали зубы, а мы подливали. «Зайцев» у нас хватало, и выпускать на «охоту» ревизоров нельзя было. В конечном пункте их выхода, мы их выносили.
На один рейс поставили суровую бригадиршу и у нее сильно не «забалуешь». Обычно сдав смену, мы ходили в гости в другие вагоны, молодые же! Но она пресекала такие прогулки, и мы старались не попадаться на глаза. На обходе спрашивала, где отдыхающий проводник и проверяла, чтобы был на месте, желательно спящий. Один раз на длинном «прогоне», где не было остановок, я задержался у девчонок, и когда вернулся, обнаружил ящик с мусором посреди вагона. Тогда мешков не было, и ящики вытрясали между вагонами, под рельсы, в ночное время. Намек я понял, а на ближайшем комсомольском собрании, меня песочили, за отлучки. «Никогда его на месте нет! Вместо отдыха шарахается по вагонам, хоть колокольчик привязывай» - негодовала бригадирша. Меня пытались обелить, говоря, что помогаю неопытным проводникам, но выговор я заработал.
Девчонки обращались с разными просьбами, дрова на щепки поколоть, с «зайцами» рассчитаться. Безбилетников подсаживали, а вот деньги брать стеснялись. Тогда я подходил и сурово спрашивал, куда едут. Они сразу все понимали, и стоимость билета оплачивали, мы больше и не брали.
Если ехать было недалеко, безбилетники стояли в тамбуре. Один раз прибежала из соседнего вагона девчонка, говорит, что «кто-то наших «зайцев» рассчитал». Я сообразил, в чем дело. Пошел в штабной вагон к командиру с комиссаром. Они там смеются, мол, пошутили над новенькими.
Однажды ночью, на глухой станции, ко мне подвалил неказистый мужичок. «Командир, возьми в вагон, денег, правда, нет. Давай транзистором расплачусь». Ну, на фига мне его, транзистор. Пожалел, посадил. «Я,- говорит,- мешать не буду» и растворился в составе. Тут я пожалел, что взял, мало ли чего натворит. А днем обнаружил в служебном купе соседнего вагона. Он развлекал проводницу, пил чай, чего-то помогал, суетился. Я тихонько показал ему кулак, и он радостно закивал головой, мол, все понял, ваше благородие. Когда выходил, подошел ко мне и говорит: «Думаешь, я не видел, где вы деньги храните? Но вы ко мне по-человечески и я тоже с пониманием, злом не заплачу».
Я решил не ехать последний рейс, надо было с практикой разобраться. Но проводить ребят пришел, помог вагон экипировать, сфотографировались на перроне. Некоторые и не знали, что я остаюсь и когда поехали, увидев меня, кричали: «Стоп-кран дергать?». Я только рукой помахал.