Рассказ по мотивам истории, которой поделилась читательница с ником T Mu.
Есть на свете дороги, которые ведут не только из точки А в точку Б. Есть дороги-проводники, прошивающие время. Они помнят всё: стук копыт коней Монгольской орды, скрип телег переселенцев, рёв первых грузовиков. Их колеи — это слои, как годичные кольца у дерева. И если совпадут условия — полная луна, особая тишина в душе, лёгкая усталость за рулём, — то асфальт или грунтовка могут на миг стать листом из старого альбома. И ты, сам того не ведая, свернёшь не на обочину, а в глубь этого листа. В прошлое, которое не хочет быть просто памятью. Оно хочет, чтобы его увидели. Хоть краешком глаза. Нам это удалось.
Однажды я со свекровью (царствие ей Небесное) каким-то непостижимым образом очутились посреди далёкого прошлого. Эта необъяснимая история произошла в начале 90-х годов прошлого века, когда во время летнего отпуска я с мужем гостила у его родителей в деревне в Поволжье. Местность там красивая, степная, не густо населённая, граничит с Казахстаном. Это край огромного, насквозь продуваемого ветрами неба и такой же огромной, давящей тишины. Здесь можно потеряться, но не в лесу, а в бескрайнем пространстве.
Вечером вдвоём со свекровью поехали по какой-то надобности к родственникам, живущим километров за двадцать пять. Машиной управляла свекровь. Отмечу, что она водитель с большим стажем, универсал — водила и мотоцикл, и грузовик, и трактор. Марья Петровна была из тех женщин, что выкованы советской жизнью: крепкая, с руками, знающими цену любой работе, и взглядом, который за версту видел непорядок. Доверить ей руль было безопаснее, чем любому мужику в округе. Она чувствовала дорогу кожей, как живую. Приехали к родне, быстро там свои дела порешали, да в обратный путь двинулись. Обратно выехали, когда уже прилично стемнело.
Дорога в степи ровная, сворачивать никуда не нужно. Ночка светлая, над машиной расплескалось чёрное безоблачное небо — прозрачное, глубокое, до такой степени чистое, что можно увидеть миллиарды звёзд. Взошла огромная луна, посеребрила всё вокруг. Лунный свет был настолько ярок, что отбрасывал тени. Степь купалась в этом призрачном, молочном сиянии, теряя объём и словно превращаясь в чёрно-белую гравюру.
Пейзажи открываются — волшебные, перед взором до самой линии горизонта раскинулась безмятежная степь. К тому же ночная темнота подсвечивается фарами, которые выхватывают из полумрака кусочки бескрайней бесконечности. В свете фар хорошо видно, как вдоль обочины колосятся слабенькие метёлочки степного ковыля, а среди них скачут шустрые тушканчики, иногда дорогу перебегают маленькие корсаки (степные лисы). Жизнь клубилась у края света наших фар: я видела блеск глаз какого-то зверька, слышала, как вдалеке кричит коростель. Степь дышала, шевелилась, жила своей неспешной, ночной жизнью. И этот фон — стрекот кузнечиков, шелест травы — был постоянным.
Едем потихоньку, лениво беседуем о житье-бытье. Я, городская, уставшая от духоты и пыли Москвы, растворялась в этой ночной прохладе, в мерном гуле двигателя. Преодолели примерно половину пути, и вдруг свекровь говорит: «Не пойму я что-то, где мы едем. Смотри, впереди деревня какая-то. А её ведь здесь не должно быть. Не сворачивали никуда, одна здесь дорога-то. Не заблудишься». Она сказала это не с испугом, а с профессиональной досадой штурмана, заметившего нестыковку на карте. Но в её голосе впервые за вечер прозвучала неуверенность.
Я тоже хорошо помню, что мы не проезжали через какой-либо населенный пункт, когда в ту сторону ехали. Однако дорога ведёт прямо через деревню, не объехать. Въехали, по обеим сторонам дороги стоят неказистые домики, какие-то старые, саманные, вдоль них тянется причудливый плетень. Свет нигде не горит. Не видно ни людей, ни собак, ни кошек.
Остановились, вышли на минуту из машины. Огляделись. Сразу заметили странности: воздух какой-то плотный, даже дышать тяжко. Это был не просто плотный воздух. Это была спёртая, старая атмосфера, будто мы вдруг оказались в запечатанном на десятки лет погребе. В ней не было ни капли свежести. И воздух был блеклый, без запахов! Я сделала судорожный вдох, ожидая знакомых запахов: пыли, полыни, дыма, может, навоза. Но в ноздри ударила пустота. Абсолютная, стерильная. А в степи - это было противоестественнее любой вони.
Еще одна странность: кругом царствует нереальная тишина. Такая звенящая, что кажется, всю планету от края до края услышать можно. А тут совершенно нет никаких звуков, даже неугомонные сверчки притихли. Будто гигантский стеклянный колпак накрыл это место, выкачав из-под него не только воздух, но и все колебания. Только звуки двигателя тревожат тишину.
По времени уже часов 12 ночи было. Конечно, поздно уже, но чтоб в целой деревне ни одна собака на непрошенных ночных гостей не залаяла... Совсем нереально.
И спросить-то не у кого дорогу. Сотовых телефонов с навигаторами тогда еще не было, не позвонишь, не посмотришь. Марья Петровна молча смотрела на темные окна домов. Её лицо в лунном свете стало резким, беспокойным. «Неладно тут, поехали скорее», — только и сказала она, и эти слова прозвучали громче любого крика.
Проехали на малой скорости по деревенской темной улице. Дома по сторонам были не просто старыми. Всё стояло, будто жизнь здесь остановилась не постепенно, а в одно мгновение, и всё так и замерло.
Доехали до околицы. Выезд из деревни был резким. Одна секунда — тесная улица, плетни, давящая тишина. Следующая — ширь, ветер в лицо, и оглушительный, наваливающийся со всех сторон хор ночной степи: сверчки, ветер в ковыле, далёкое тявканье шакалов. Мы вздохнули полной грудью, как будто вынырнули из-под воды. Посмотрели в зеркала – деревни не видно, исчезла. Свекровь резко прибавила газу.
Пока ехали, решили - если заблудились, то сильно долго кататься по степи не будем, остановимся где-нибудь, да в машине подремлем до рассвета. Утро вечера мудренее, там видно будет, что и как. Однако, вскоре, так никуда не сворачивая, выехали прямо к дому.
По приезде рассказали своим о странном происшествии. Надо сказать, что свекровь была родом из другой местности, но уже там долго жила, и твердо знала, что на ее памяти не было там никаких населённых пунктов.
А вот свекор призадумался и вспомнил. Была, говорит, деревня, только давно, еще до войны, ему отец про неё рассказывал. Только когда в тридцатых годах настали страшные голодные времена, почти никто в ней не выжил, а немногие счастливчики разъехались подальше от места страшной трагедии. Со временем брошенная деревня разрушилась, и сейчас от неё почти не осталось никаких напоминаний. Разве что запись в исторических хрониках.
Наутро решили проехаться снова по нашим следам туда, где ночью были. И ведь обнаружили мы это странное место. Если знать, что искать, то можно разглядеть следы человеческого пребывания — холмики и впадины, оставшиеся от домов, кое-где поросль на месте садов. Днём это было просто урочище. Поле с бугорками, поросшее бурьяном. Но стоило ступить на эту землю, как наваливалась тоскливая, безысходная усталость. Ну, знаете, как это бывает на месте урочища. Только вот ночью мы со свекровью видели совсем другое... Получается - мы видели старую деревню, уже обречённую, уже вымершую, но ещё стоящую — как фотографию, сделанную за мгновение до катастрофы. Мы проехали сквозь пелену коллективной боли, вмёрзшей в это место навсегда. С тех пор я поняла: есть не только города-призраки. Есть призраки-воспоминания. И некоторые из них настолько сильны, что могут на миг материализоваться, чтобы безмолвно крикнуть в ночи о своей непрожитой, украденной жизни.
Рекомендую по теме – «ПЕРЕМЕЩЕНИЕ ВО ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВЕ» прочитать новинку, рассказ «Замкнутый круг. Мистическая история тракториста»
Написал Евгений Павлов-Сибиряк, автор книг 1)-Шок и трепет в таёжной глуши. 2) Преодолевая страх, 3)Невероятная мистика. Приобрести книги со скидкой 10 % вы можете пройдя по ссылке. Послушайте рассказы -ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ