Алонзо почти уснул под мерный стук колёс поезда. За окном мелькала зелень, на холмы опустился лёгкий туман, в котором пролетавшие мимо дома казались игрушечными.
Сидящий напротив Персифаль смотрел в окно и ни то грустил, ни то придавался воспоминаниям.
- Алонзо, если хочешь спать, спи, но не смотри на меня, отвлекаешь.
- Ладно. - Алонзо немного обиделся. Он вовсе не собирался отвлекать Персифаля от его пыльных древних мыслей.
Персифаль вздохнул.
- Слушай, я просто размещаю воспоминания о сегодняшнем дне в чертогах памяти. Не делал этого не наедине с собой уже более семидесяти лет. Не могу когда смотришь.
Алонзо кивнул и поднял большой шерсятной воротник безразмерного свитера (купил его в Натборне, вдохновившись стилем Агаты) так, что тот закрыл ему глаза.
***
Почти сразу стук колёс изменился.
Сперва он будто бы расслоился и стал звучать так будто едет не один поезд, а два, но немного вдали и как-то потише. Затем, между стуком колёс начала слышаться какая-то мелодия и, изредка, зазвучало что-то, похожее на звук капель в пещере.
Алонзо понял, что в его руках находится какой-то толстый шнур. Открыв глаза он обнаружил себя сидящем верхом на маленьком осле и держащим в руках повод. Некоторое недоумение от такого положения дел прошло едва возникнув и юноша стал изучать происходящее вокруг.
А вокруг было вот что: осёл мерно шествовал по дороге, по обе стороны от которой были заливные рисовые поля. Вода легонько подрагивала отзываясь на каждый, ставший уже теперь совсем далёким, стук, который вроде бы был стуком колёс поезда, где-то там, в другом мире, в другой жизни. Поля уходили далеко в горизонт и дорога вперёд была, казалось нескончаемой.
Алонзо хотел повернулся, чтобы посмотреть, где же она начинается, но что-то мягко остановило его голову.
- К чему оглядываться назад, мальчик? У тебя впереди целая жизнь.
- Ой, а вы кто?
- Я твой гость. Я хочу с тобой прокатиться на этом чудесном ослике и, ещё хочу, чтобы ты мне помог.
- Путешествия я люблю, давай прокатимся. - Алонзо нравился расслабленный настрой голоса, а спорить с ним не хотелось ни о чём.
Строго говоря, любая конфронтация представлялась ему сейчас абсолютно глупым и никчёмным занятием. Ему нравилось ехать на ослике, нравилась дорога и нравился простор. Даже фиолетовое небо казалось умиротворяющим, хотя и было странновато, что в воде оно отражалось оранжевым.
- Скажи, а помогать ты любишь? - голос, казалось, стал ещё более мягким и убаюкивающим.
- Ну, смотря кому.
- Помощь нужна одной очень благородной даме. Скажи, ты же рыцарь, Алонзо?
- Ну если даме, то можно. А дело доброе?
- О, ты точно облегчишь даме её работу и подаришь ей покой. Понимаешь, даму серьёзно предали. А про доброе, - голос задумался, - всё относительно. Ты должен это понимать, ты же бессмертный. Ты разве не бессмертный, Алонзо?
- Да, только это секрет, между нами, ладно? Тётя Сара…
- Ой, ни к чему упоминать эту ве… великую женщину. - на мгновение голос будто бы стал раздражённым, - смотри, мы почти приехали.
Подняв глаза юноша увидел, что посреди дороги стоит закрытая дверь в каменной раме, на удивление похожая на дверь на балконе на Сретенке в Москве. Осёл остановился. Какая-то тень поднялась над Алонзо и проследовала к двери. Приглядевшись Алонзо узнал в ней птицу. Та села на дверь.
- Помоги мне, мой маленький рыцарь. - птица заговорила и стало ясно, что голос принадлежит ей. - Если, скажем, одна дама, лишённая крыльев или осла захочет попутешествовать - как ей открыть такую дверь?
Алонзо слез с осла и потянулся в карман. Он ощущал тяжесть треугольника-ключа из лунной стали в кармане, но вдруг вспомнил слова Агаты.
- Ты хорошая птица, но мне нельзя никому показывать ключ.
- Нельзя? - птица доброжелательно удивилась, - Разве может кто-то запретить что-то бессмертному? Если твой друг Персифаль нарассказывал тебе каких-то баек о том, что можно, а что нельзя я тебя обрадую, - тут огромный ворон стал особенно вкрадчивым, - не всё что говорит этот проходимец правда.
- Нет, ворон, дело не в этом. - Алонзо потянулся, ему стало скучновато. - Это не он сказал. Есть одна женщина, она такая… ну… в шарфах, понимаешь?
- Оооо, женщина в шарфах. - птица явно обрадовалась, - разве эта старая кошёлка что-то понимает? Я думал, что она спит в канаве… Ну что ж, её тоже тебе слушать ни к чему.
Алонзо не очень понравилось высокомерие птицы.
- А ты вообще кто? - он посмотрел на ворона повнимательнее.
Птица отвела взгляд.
- Я твой гость, Алонзо, я не обманывал тебя. Во снах довольно тяжело обманывать - обманешь и всё пойдёт как-нибудь не так. Покажи ключ, не скупись.
- Хорошо. Только скажи, а как зовут ту даму, которой я помогу?
- Это ни к чему, мальчик. Дай взглянуть на ключ, а потом я расскажу тебе всё.
Юноша потянулся к карману, как вдруг птица истошно закричала: неееет! Кто смеет?
***
Откуда невозьмись появилась рука, схватила Алонзо за горло и резко выдернула из мира. В одно мгновение пропало всё - ворон, дверь, ослик, заливные поля и фиолетовое небо. Вместо них с обжигающим холодом прорезался интерьер поезда и на уши обрушился стук колёс поезда.
Рука схватившая юношу отшвырнула его назад на место, где он только что спал.
Владельцем руки оказался молодой человек, на вид даже моложе Алонзо с пустым холодным взглядом и серебрянной серьгой в ухе. Он сидел напротив, а рядом с ним неподвижно сидел Персифаль. Его глаза были распахнуты и полностью залиты холодным серебрянным светом.
- Он в порядке, он тебя не слышит. - юноша говорил абсолютно безэмоционально. Видимо поняв, что Алонзо это не успокоило, он едва улыбнулся одними губами.
- Кто ты? Что происходит? - Алонзо поспешно начал шарить в карманах, но там было пусто.
- Твоя поделка у меня. - безэмоциональный юноша показал треугольник в руках. - Интересная идея.
Алонзо было бросился отнимать треугольник, но в это мгновение визитёр поднял руку и Алонзо вжало в его кресло.
- Как ты?… - Алонзо не хватало воздуха, он пытался высвободиться, но что-то невидимое вдавливало его в сидение.
- Когда молодой глупый мальчик перестанет нападать на тех, кто ему не по зубам, я объясню.
Алонзо расслабился. Визитёр повернул ладонь тыльной стороной и давление ослабло. Алонзо разглядел кольцо на пальце, едва заметное, будто сплетённое из нескольких серебрянных нитей.
- Как видишь, я тоже люблю поделки. - юноша вздохнул и немного нахмурился. - Можешь звать меня Вулп. Я не враг тебе, но и союзником я тебе не буду. Мне не было дела до Магнуса, нет дела до всех ваших поделок. Я просто хочу насолить Чжоу.
Алонзо задумался. Если он знает Чжоу и он против неё, возможно, они подружатся. Но надо как-то вызволить Персифаля. Лицо Вулпа стало ещё холоднее и жестче.
- Я НЕ твой друг. - он проговорил это предельно медленно, - просто Чжоу хотела украсть твою игрушку. Эта птица во сне - было глупо разговаривать с ней. Фиолетовое небо и ворон - это Чжоу Чен.
- Как она… подожди… что?
- Как она, как ты, как мы, как-как-как. - Вулп закатил глаза, - Ты создал ключ, о котором грезили столетиями, ты бессмертный и вокруг тебя бессмертные. И у всей этой силы один источник. И ты спрашиваешь “как?”. - в этот момент улыбка ненадолго будто бы стала слегка искренней.
- Ну ладно, металл. И что ты хочешь?
- Ничего. Не болтай с птицей и предупреди англичанина. - Вулп качнул головой в сторону Персифаля. - И не говори никому, что видел меня. Увидимся.
Вулп встал и открыл окно.
- Бывай.
Визитёр зашипел как кот, и Алонзо успел заметить, что один клык у него серебрянный. Клык блеснул и Вулп прыгнул в окно, хотя казалось, что человек точно не сможет в него пролезть.
В это же мгновение Персифаль очнулся, а Алозно увидел за окном, как бурый лис спешно скрывается в перелеске.
- Я уснул? - Персифаль вёл себя как ни в чём не бывало.
Алонзо откнулся назад и взъерошил волосы. Его глаза были широко открыты и он нервно улыбнулся.
- Да. Нам надо говорить про сны.