Место действия — дом отдыха, годы что-то середина девяностых.
Это нынче каждая уткнулась в свой айфон или ноутбук – и тишина, только слышно попискивание и клацанье кнопок. Сплошное машинописное бюро. Никакой атмосферы коллективизма.
Раньше же в каждом добропорядочном номере имелся один, а то и два переносных телевизора. Все фильмы бурно комментировались и обсуждались.
Итак, широко известный триллер«Рука, качающая колыбель». Действие завязывается с того, что одна мэм, верная супруга и порядочная мать семейства, ждёт малыша.
- Кикимора. Костлявая как смерть, зубастая, носатая. Да ещё хронически больная, дышит как лошадь, – беспощадно припечатывают героиню зрительницы. – У нас на улице за такую мужицкий взгляд не зацепится.
Её осматривает врач-гинеколог («Хорошенький какой!» - восторгаются женщины). Во время осмотра мэм подозревает его – как вы думаете, в чём? Конечно, в сексуальных домогательствах. Потому что кто о чём, а вшивый о бане.
- И чего он в ней нашёл?! - ревниво пожимают плечами отдыхающие дамы. Тем более, в последствие выяснится, что у него прелестная жена-блондинка.
Она лежит в кресле – и прислушивается, и приглядывается, и мучается сомнениями. Делать ей больше не фиг. Шерлок Холмс в задранной юбке с разбросанными ногами. И зорко примечает: перед обследованием он снял с правой руки перчатку! Сомнения рассеялись: перед нею маньяк в белом халате!
Мэм ищет и находит нескольких пострадавших в этом же кресле пациенток. Дело предают огласке. Доктора судят, с позором лишают практики, он кончает с собой. Его жена (тоже беременная и на таком же сроке) после стресса рожает мёртвого ребёнка... Ну, дальше вы смотрели.
– Фу! – мы тут же перебегаем на сторону некрасивой героини. Плюёмся и брезгливо передёргиваемся. – Извращенец! Похотливыми лапами! Да мы даже мужьям не разрешаем. Да мы…
Но тут подаёт голос уборщица Прокопьевна. Она примостилась на минутку на кончик кровати, отогнув матрас, да и просмотрела вместе с нами весь фильм до конца.
– Цаца нашлась! Спасибо бы сказала, что на такую позарился. Ни кожи, ни рожи. Не тро-онь её, видите ли. Могла и перетерпеть, небось не убудет.А из-за неё, ведьмы, у безвинного человека дитё мертворождённое получилось. Жена-то евонная в чём виновата? Дура и убийца ваша мэмка, вот кто. Ведьма носатая! И так мужиков мало — нате, добивайте!
***
Прокопьевна – суровая, сухая как жердь, старуха. Не развратница, ни, Боже упаси, мазохистка. Она дочь матери военного поколения.
Благоговение перед Мужчиной, великая всеобъемлющая бабья жалость и снисхождение – они на уровне генной памяти передаются, что ли?
Да-а, совсем американские феминистки оборзели. Сексуальные домогательства, харрасмент… Эх, не нюхали эти недотроги войны и жестокого безмужичья.
Да у нас до сих пор мужик по попе от души, звонко наподдаст – это наилучший комплимент. Ущипнёт - одинокая бабонька расцветёт, разалеется и весь день светится, будто в лотерею выиграла. Будто ей премию в размере месячного оклада выдали.
Да «за сексуальные домогательства» (в переводе: лестное мужское внимание) она сама к себе позовёт в уютное одинокое гнёздышко, бутылку поставит и на последние деньги закуску соорудит... Чтобы, значит,домогательства эти довести до логического завершения.
***
Итак, Прокопьевна переломила ситуацию. Разделила спальню на два лагеря.
В разгар обсуждения вплывает Ниночка. Именно вплывает, как королева. Она была у платного женского врача. Лицо сияет, рот до ушей. Ей тридцать лет, и она чертовски хороша собой. Если бы объявили областной или даже всероссийский конкурс «Мисс Дом отдыха» – она бы заняла первое место.
Кожа смугло-абрикосовая, золотистая. Фигурка – литая: будто в полую статую богини плодородия влили червонное золото. Оно приняло соблазнительные женственные формы, перетекло в мощные и плавные изгибы.
Можно подумать, Ниночка вернулась не из смотрового кабинета, а с королевского раута.
– Девчата, уморушки, ну я не могу! – счастливо жалуется Ниночка. – Уж эти мне мужики! Наш-то тихоня и праведник, Алексей-то Петрович (молоденький гинеколог, вечно полыхающий стыдливым румянцем)… Влезла я в кресло, лежу. А он пишет, пишет чего-то в карту. Минуту
пишет, две, три.
- Алексей Петрович, – говорю, – может, я пока на кушетке посижу? Ноги затекли.
– Нет, говорит, Нина Петровна, ничего-ничего, лежите-лежите.
– Холодно, говорю, Алексей Петрович, озябла.
– А я вот форточку закрою, чтоб не дуло. Лежите-лежите, одну минуточку…
А я-то вижу: он будто ненароком косится. Попишет – и исподтишка взглянет. Попишет –и взглянет. Насмотрелся, налюбовался бесплатного стриптиза, щенок! Одна минуточка на пять растянулась.
Нина от души хохочет. Она замужем и никогда не изменяла мужу даже в мыслях. Но ей и смешно, и лестно, что даже врачи-мужчины видят в ней не пациентку, а Женщину. Ну, полюбовался мужик на цветочек аленький – что её, убудет, что ли?!
А ведь та сутяжница, американка-феминистка, тут же бог знает что усмотрела бы в этом маленьком происшествии. Изошла бы жёлчью. Спрыгнула с кресла и, гремя костями,поскакала строчить жалобы на вуайериста. Подавать в суд с исками на миллион. Хотя где она – а где пышная, сдобная, белая и румяная Ниночка. Не баба, а сметана. Наливное яблочко.
Такой вывод дружно делает наша большая спальня...
***
Эх, перенеслись бы они в сегодняшний день. Оказывается, за приятный секс в примерочной кабинке можно слупить с кавалера 6 (шесть) миллионов, как слупили с Трампа!